Защищено: Сессия 3. Основы православной культуры (Очное отделение)

Лекция и дополнительные материалы Введение в Ветхий Завет (Корепанов Константин Владиленович)

Лекция 1. «И почил Бог…» – о седьмом дне творения

Вопрос о почитании седьмого дня творения важен для нас, потому что в тексте Священного Писания свидетельство о природе этого дня неразрывно связано с заповедью. Здесь сказано, что необходимо святить день субботний, т. е. посвящать его Богу и хранить в этот день особенное состояние. Пока не обозначено, как это состояние проявляется, но подчёркивается, что это особый день и человек должен посвятить его Богу.

В шестодневе в контексте реальности шестого дня творения ещё нет никакого Израильского народа, и свидетельства о том, что до Израильского народа было особое почитание этого субботнего дня, мы не находим, хотя во всех народах какой-то день тем не менее почитался.

Нам известно о почитании так называемого Sun day, который позже станет воскресеньем. Вообще Sun day – это день солнца в языческой мифологии. По языческому календарю, по языческой седмице, он приходился на воскресенье, по ветхозаветной седмице он приходился на субботу.

Нам важно понять, что изначально особый день должен быть посвящён Богу, и в развитой религиозной традиции Израиля этот день считался субботним, в этот день человек должен был хранить покой. Особенно ярко это отражено в книге Исход, когда в десяти заповедях говорится: «Чти день субботний» (Исх. 20. 8). В ней суббота уже конкретно заявлена как основа нравственного бытия.

Как мы должны относиться к этой заповеди, которая указана в Священном Писании, как её понимать? Тем более, что в споре с адвентистами, если придётся в него вступить, от них придётся услышать упрёк в том, что мы не исполняем одну из важнейших заповедей десятисловия. Всё, что в ней сказано, на самом деле мы исполняем – почитаем день воскресный, но до конца позиция остаётся непрояснённой, отчего и мы, и наши оппоненты остаёмся после разговора на эту тему неудовлетворёнными.

Дело в том, что день покоя, суббота, воскресенье – всё это тесно связанные вещи. На самом деле любой христианин эту заповедь исполняет. Не стоит говорить, с кем бы ни пришлось вам спорить, какой бы заповедью Ветхого Завета вас ни упрекнули, особенно если речь идет о такой серьёзной, заповеди, как заповедь из десятисловия, что она устарела. Это неверный подход, т. к. вам тут же ответят, что Христос говорил о том, что ничего устареть не может, что ни одна заповедь из закона Божьего, ни одна йота не прейдёт из закона Божьего (Мф. 5. 18). Поэтому если вы не знаете, как разговаривать с человеком иной традиции, не вздумайте говорить, что его ссылка на какую-то цитату устарела, только на том основании, что она взята из Ветхого Завета. Лучше честно признайте, что вы не знаете, как ответить.

А дело вот в чём. День субботний – особый день, когда вспоминается покой Господень, когда Бог упокоился от всех дел своих, и этот день надо освящать особенным образом, т. е. надо как-то стараться упраздниться от суеты и ничего, что требует мир сей, не делать. Вот так понимали субботу древний Израиль, евреи в определённом смысле так её понимают и сейчас.

  1. Но мы ведь знаем, что однажды в субботу действительно произошло такое событие, и действительно Бог упокоился от всех действий. Он действительно упокоился совсем не в переносном смысле, а в самом прямом смысле этого слова: Он умер и был погребён в пещере и лежал во гробе телом и всем своим существом Он находился во гробе. Действительно почил или, как мы говорим, упокоился. Это была действительно суббота по человеческому исчислению, и действительно этот день был не просто суббота, как говорится в евангельском контексте, он был Великой Субботой, т. е. днём особенного покоя. Даже апостолы в этот день не смели ничего делать. Церковь в дни Великой Субботы вспоминает о погребении Иисуса Христа: Он был погребён, Он был положен во гроб, Он был похоронен, и действительно мы сейчас понимаем, что на следующий день настанет воскресенье. Все участники драматических событий об этом не знают, для них это была ночь ужаса и страха, действительно, совершенного покоя, когда не то, что суетиться, а жить-то, собственно говоря, не хотелось. Не было понятно, в чём смысл дальнейшего человеческого существования, если такой великий праведник, такой сильный перед Богом человек так совершенно бесчестно, несправедливо и жестоко был раздавлен, уничтожен, смят, тело Его было подвергнуто невероятному поруганию (имеется в виду то избиение, которое он претерпел, находясь в претории). Действительно это суббота, и об этой субботе пророчествует все Священное Писание. О том, что наступит день субботний, когда Бог в непереносном только смысле упокоится от своих дел, а в седьмой день Он действительно перейдёт в совершенный покой, насколько это возможно.

Когда вы будете изучать догматическое богословие, вам скажут о таком свойстве, что в лице Иисуса Христа божественная и человеческая природы соединены неслитно, неразлучно, т. е. никак нельзя отделить божество и человечество в лице Иисуса Христа, их нельзя ни слить, ни разделить. И поэтому всё, что мы говорили по отношению к человеческой природе, относится и к божественной, т. е. можем употреблять слово «Бог». Т. е. Бог умер, Бог распят, Бог страдал, пригвоздили Ему руки, у Него текла кровь, хотя понятно, что к Божественной природе это не применимо, но поскольку Висящий на кресте был и Богом, и человеком, и разделить в Нём эти две природы нельзя, такое употребление возможно, поэтому песнопение Великой Субботы так и говорит: «Бог лежит во гробе». Тот, кто сотворил небо и землю, обворачивается руками человеческими в плащаницу. Тот, кто дал силу человеческой руке, получает от этой руки удар по Своей щеке. Т. е. такое вот сложное, многозначительное явление нам важно понять, что с точки зрения любой логики действительно во гробе лежал Бог, и действительно это был совершенный покой для Бога. «Он лежит во гробе, облаками одевающий землю», – начинается песнопение Великой Субботы. Вообще это одна из самых трогательных служб, канон Великой Субботы особенно удивительный. В нём так и написано, что в этот день не пророчествовал Моисей, говоря, что этот день покоя.

  1. Хорошо, а как же христиане его могут почитать, мы же почитаем воскресенье. В самом деле мы почитаем не только воскресенье, гораздо больше, как это не покажется странным, христиане почитают субботу, только сами они об этом в повседневной жизни чаще всего забывают. Суббота – это Великая Суббота, день смерти и погребения Иисуса Христа, день, когда он лежит во гробе. А когда христианин приходит креститься, он что делает? Он погружается в этот же самый гроб. Он со Христом умирает, чтобы со Христом воскреснуть. И если он не умрет в этой купели со Христом, нет ему надежды на будущую жизнь. Вот отрывок апостольский, который читается в дни крещения, 6 гл. Послания к римлянам, каждый слышит, только не знает церковно-славянского языка, обычно его не понимают. Неужели вы не понимаете, что все мы крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть его крестились. Что мы погреблись с ним крещением в смерть, чтобы как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить во обновленной жизни, ибо если мы соединены с ним подобием смерти его, то должны быть соединены и подобием воскресения его. Зная, что ветхий наш человек распят с ним, чтобы упразднено было тело грехов. Т.е. каждый христианин, он не может стать иначе христианином, если он через гроб в виде купели ко Христу не взойдет. Не видать ему никогда воскресения ни в этой жизни, ни в будущей. Только тот, кто умирает со Христом, тот и будет жить с ним. Это закон духовной жизни, так или иначе он исполняется на тех, которые через таинство крещения в воде каким-то образом они пройти не смогли, но все равно разделяют со Христом его смерть. Это закон жизни. И поэтому каждый верующий, вступающий в пределы Богообщения не может иначе подойти к этим пределам, если не переживет со Христом погребение и сороаспятие с ним. Это и есть почитание субботы. Ведь суббота почиталась таким образом, что человек должен был упраздниться от всех дел мира сего. Он уже не должен жить по закону мира сего, по закону плоти, по закону греха. Он должен жить по закону веры, по закону духа, который ему дается, когда он выходит из купели, по закону царства небесного, по закону жизни. О чем написан весь Новый Завет и особенно апостольские послания, все это вы либо уже читали, либо прочитаете когда-нибудь. Жизнь христианина принципиально отлична от жизни другого человека. Все в его жизни есть служение Богу. Вся его жизнь, после того как он вышел из купели, она должна быть отдана, посвящена Богу, это и есть совершенное исполнение заповедей о субботе. Совершенно упраздниться от всех дел мирских. Конечно, мы не совершенно исполняем это. Мы стараемся, мы пытаемся, мы каемся, согрешаем и снова каемся, но понимаем рано или поздно, что в нас этот закон должен восторжествовать, и мы очень хотим, чтобы он восторжествовал. Чтобы действительно для этого мира стать как бы мертвым, как говорит об этом апостол Павел, живущие в мире сем, как бы не живущие. Кто вбирает, вмещает это сразу, как Серафим Саровский или Антоний Великий, кто-то не сразу, постепенно, на каком-то этапе своей жизни, постепенно, у каждого своя история, но каждый стремится и ощущает в себе иное желание, иные законы жизни. Вот так исполняет человек субботу, если он крестился, то он почитает субботу. Если он после крещения старается всячески изменить свою жизнь по закону духа, а не жить по страстям и похотям мира сего, то он исполняет закон о субботе.

Лекция 2. Грехопадение

  1. Творение человека и тесно связанное с ним грехопадение. Конечно, вы все-таки не ученики воскресной школы и время у нас ограничено, подробно о всех вопросах мы говорить не будем. Надо оставить вам место для самостоятельных работ, для чтения священного писания и т.д. Сотворение человека. Что первое мы сразу наблюдаем, когда видим творение человека, с кем сразу первая ассоциация, когда мы говорим о творении по образу и подобию. Он сотворен господствующим над этим миром, но по поводу совершенства ничто не сказано. Мы знаем, что он совершен, но знаем это не из текста священного писания, а из догматического богословия, из научения святых отцов. Напрямую из текста священного писания мы это вывести не можем. Мы все-таки не вообще изучаем богословие, а вот именно текст священного писания. То, что ему господство отдано, это совершенно точно. Но что поражает, особенно люди обращают на это внимание. Сразу человек был создан со скотами в один и тот же день, т.е. принципиально, рыба – это тогда-то и тогда-то, а вот скоты они созданы в один день с человеком. Т.е. в принципе их система внутренней самоорганизации, она и не должна принципиально отличаться, т.е. по сути дела человек – это такой же скот, как и все остальные. Как его называет разумно один писатель – безволосая обезьяна. В этом плане, плане творения, это совершенно точно. В Псалтири несколько строчек, которые говорят, что он действительно создан, что он одно целое со скотами, по своему физиологическому бытию, это совершенно точно. Это совершенно правильно. Другое дело, мы знаем, что человек не только создан, что у него есть особая отметина. С ним Бог произвел некую особую процедуру, об этом сказано уже в следующей, во 2-ой главе о том, что ему дано дыхание жизни.
  2. А вот сначала он творится как бы просто со всеми животными. И вместе со всеми животными дается такая заповедь: «Плодитесь и размножайтесь и наследуйте землю». Такая же заповедь дана и всем остальным животным. Другое дело, что он отличается тем, что он поставлен господином над всем. Он царь, он вершина творения. Т.е. им заканчивается все, для него все очевидно и сделано, как об этом скажет Максим Исповедник. Нас то интересует в этом отношении, что нас интересует, то, что не надо смущаться, как это иногда делают дарвинисты, что человек физиологически очень похож на любое животное, на любого скота, физиологически ничем от него не отличается. Эволюционисты наблюдают, выводят из этого теорию эволюции, постепенного развития, хотя на самом деле те, кто создавались в этот 6-ой день творения, они все по одинаковой, так сказать, матрице и сделаны, как люди, призванные жить в одной и той же среде обитания. Примерно одинаково они должны осуществлять свое бытие в этой среде обитания. Поэтому они и создаются. И любое из этих животных творения оно в своем роде совершенно. Т.е. нельзя говорить, что человек совершенней, чем слон или гепард. Каждый из них в своем роде образец совершенства. Никакого изъяна внутреннего в нем найти нельзя. Но это же не должно нас смущать, и тогда некоторые думают, люди, романтически настроенные, их спрашивают: чем принципиально отличается человек от животного? Бессмертие, наличие души.
  3. Считается, что у животных души нет. Вдруг она у него обнаруживается, христиане впадают в панику: но этого же не может быть, душа же только у человека. А с чего вы взяли, что она только у человека. У всех животных, созданных в 6-ой день творения, она есть. Она не бессмертна, как мы говорим по отношению к человеку. Она есть, душа это чувственная, эмоциональная жизнь живого организма. Переживания у животных есть, верность они оказывать могут и по отношению друг ко другу, и по отношению к человеку. Они могут тосковать, они могут жалеть, печалиться, сострадать, переживать, злиться, мстить, наконец, особенно коты и кошки. Т.е. на самом-то деле у них души-то есть, только эти души не имеют укорененности в вечности. И у человека такая же душа, поэтому не надо этим смущаться. Есть животные, которые как мама своего ребенка, не то, что в мусорное ведро, она никому на растерзание не даст, сама умрет, а малышей будет спасать, сколько сил хватит. Какие-нибудь животные верность хранят супружескую, так мы скажем, верность, есть животные, у которых этого нет. Это не является достоинством человека. Некоторые думают, что, если мужчина с женщиной прожили много лет душа в душу, вот подлинная человечность. Говорят, волки сохраняют свои семьи навсегда. Это не особый показатель. Вот мать тоже отказывала сама себе, вскормила собственное дитя среди голода и разрухи, сама умерла, ребенка спасла. Кто из животных так не делает, делают. Так вот, коренное отличие, чего животные никак не могут сделать, это познать Бога. Животные, конечно, служат Богу, призывают Бога, как говорит Давид. Всякое дыхание да хвалит Господа, не в смысле, что оно ему молится, оно не способно Бога познать, это для них закрыто. Закрыто по определению. Любое животное может что-то узнавать о Боге, только через человека. Как и будет это, как и было, очевидно, как и будет. И вот Герасим Иорданский яркое тому подтверждение, Сергий Радонежский, Серафим Саровский. Через любого святого человека животным открывается путь к Богопознанию, только через человека. Такова иерархичность сотворенного материального мира. Все в этом мире имеет доступ, будет познавать Бога, но только через посредство человека, и другого способа нет. И человек принципиально отличается именно тем, что он способен знать Бога. Он может приближаться к Богу, он может по своей воле получать доступ к благодати Божьей, достигать обожения. Это значит, что сотворился человек, это хорошо, по образу нашему и по подобию нашему.
  4. Но вот что нас интересует, и это принципиально сказано: «Сотворим человека по образу нашему и по подобию нашему». Т.е. образ и подобие разводятся в тексте священного писания. Образ – это то, что дано, а подобие – это то, что задано, то, к чему поставлена цель. Хочет человек, не хочет, но он сотворен по образу Божьему. И как бы не пытался воевать с Богом, с крестом или со Христом, он только рубит сук, на котором сидит сам. Он не может вырвать божественности, богообразности своей души, ничего с этим сделать не может, даже убив себя, ничего с этим сделать не может, и это с ним останется навечно. Он создан по образу Божьему в том смысле, что у него есть только одна данность. Он сделан так, как сын Божий. Кому-то не нравится его родители, но сделать с этим ничего нельзя. Они твои родители, Бог – отец всех нас. И ничего с этим сделать нельзя. Ты можешь его не признавать до конца, но другого тебе не дано. Это навсегда, это твое родимое пятно. Ты призван быть сыном Божьим. И все, чтобы реализовать это призвание, у тебя есть. А реализуешь ты или нет, станешь сыном Божьим или нет, достигнешь ты Богоподобия или нет – все это твоя воля, хочешь, не хочешь, трудись или не трудись, это как захочешь, но другого тебе не дано. В определенном смысле это несвобода. И очень разумно поставить перед очень многими людьми этот факт, правда они так сильно увлеклись борьбой с этим, что уже вряд ли способны уже что-то воспринять. Вот говорят, что нельзя человеку с детства прививать религиозные навыки. Вот подрастет, сам поймет, как ему и что делать. С этой точки зрения не надо учить человека почитать своих родителей, разберется и выберет других. Вдруг ему эти родители не понравятся, вдруг он захочет быть дочкой американского президента. А мы ограничиваем его свободу. С этой же точки зрения нельзя учить русскому языку, родному языку. Разберется лет в 20 сам. Поймет, какой язык ему лучше. Что это он русский язык будет учить, может он поймет, что он прирожденный англичанин, и будет учит английский. Вот в 20 лет вырастет, самоопределится и будет учить такой язык, который ему надо. Можно сказать, что нельзя учить религию, она де ограничивает его свободу. В конце концов, как сказал один замечательный богослов 20 века, отец Георгий Флоровский. Он говорит, что свобода человека заканчивается только потому, что он уже родился. Ведь меня то об этом не спросили, может я не хочу рождаться, может хочу сказать: «Мама, роди меня обратно, зачем мне такое надо». Но ведь меня не спрашивали, я родился. Давайте тогда будем спрашивать до зачатия. Давайте тогда будем спрашивать еще до зачатия у ребенка виртуально, какие-нибудь духовные, астральные сферы видим и спросим, а вдруг он не захочет рождаться, тогда и зачинать не надо. Еще до какого-нибудь абсурда можно договориться, если будем думать об этой телесной природе человека.

Человек родился в рамках какой-то семьи, нравится кому, не нравится. В рамках какой-то культуры, языкового сообщества, исторического времени, я не хочу жить в 20 веке. Я хочу родиться где-нибудь там в 19, да еще в дворянской семье. Вот хочу, ну и что? Ведь меня же не спросили, что я хочу. Мне пришлось родиться в 20 веке, на самом деле это лучше, чем родиться в 21. Я так думаю. По крайней мере, меня научили очень важным понятиям нравственным. Такие вот вещи. Это определенно несвободность человека, она задана. Он с одной стороны имеет выбор, выбор то он имеет только из того, что ему дано. Есть два положения, третьего ему не дано. Какая-то альтернатива этим двум. Он может либо реализовать свой образ и достигать подобия Божьего, либо пытаться разрушить образ Божий, но это невозможно. Стало быть, и тут не есть абсолютная свобода человека. Абсолютная свобода человека миф, созданный понятно кем. Но это миф, никогда не надо вестись на эту удочку протестантского модернистского богословия, которые путают права человека с богословским и священным писанием, это совершенно разные вещи и разные области человеческого бытия. С точки зрения богословия, да богословы говорят, что человек абсолютно свободное существо. Это либо современные, не очень следящие за словами богословы, либо надо читать конец того отрывка, в котором говорится на самом деле, абсолютная свобода есть только у Бога. Человек этой свободы изначально не имеет, просто потому, что он творение. Он приведен в бытие по воле другого существа, и, стало быть, абсолютной свободы не имеет и иметь не может. Но, соединившись с Богом, получив обожение, достигнув Богоподобия, он и обретает эту абсолютную свободу в Боге. С этой точки зрения каждому молодому человеку, который хочет быть абсолютно свободен, очень сильно этого желает, прямой путь в монастырь, это место, где обретают абсолютную свободу. Не сразу, конечно, спустя какое-то время. Кто посмеет сказать, что Серафим Саровский не свободен? Это то, что касается «по образу и подобию Божьему».

  1. Совсем не много из творения человеков по поводу сотворения жены. На самом деле, конечно, в конце времен уже наверное все знают, что никакого, так сказать, костяного отростка под видом ребра из Адама не вынимали. Из него женщину не делали. Уже каждый знает, что речь идет о некоем ином феномене. Все же знают, да или кто-то уже думает по-прежнему, что из ребра сделали Еву и, стало быть, поэтому у нее ума нет. В свое время, лет 15 назад, отец Андрей Кураев эти вещи прекрасно озвучил, ну и соответственно после него никто подобных глупостей не повторяет. Ребро – это не только человеческая кость. Ребро – это есть что-то у некоторого предмета, некоторая грань его бытия. И вот эта грань единого человеческого бытия, она была как бы обособлена, т.е. цельность человеческого бытия была разорвана, и единое человеческое бытие было разделено на мужчину и женщину. Тут есть загадки, не все так просто. Я вам загадки разгадывать не буду, я их вам загадаю. А вы их сами пытайтесь процессом своей жизни разгадывать, вряд ли у вас это получится, но по крайней мере вы никогда не будете говорить таких слов: вы знаете, Библия – это элементарно, и все давно известно, и все давно изучено. Вот вопрос такой. Вот открываем книгу Библия. Зверей Бог создал и сотворил Бог человека, по образу Божьему сотворил их. Мужчину и женщину сотворил их и благословил Бог. И мы знаем, что все животные творятся как бы по парам. И мужской пол, и женский пол. И человек творится из мужского и женского пола. Почему же тогда Адам не обретает помощника соответственного ему? Он не мог быть сотворен один. Как же все животные попарно творятся. Как бы тогда он получил повеление «плодитесь и размножайтесь», если он один без пары. Т.е. почему же тогда такой вопрос, что не обрелось помощника, соответственного ему. Вот думайте над этим вопросом, где-нибудь у вас откроется, родится. Важно это вам понимать. Это очень важно, и потом пригодится в богословии и в священном писании Нового Завета будут об этом говорить не раз. Вам будут постоянно апеллировать к этому тексту. Адам и Ева в раю, они физиологически различаются, но никакого разделения они не ощущают. Т.е. несомненно – это две разные физиологические особи, но они не чувствуют никакой разницы друг перед другом. Сказано: они были наги и не стыдились. Вот это состояние надо понимать именно, что они ощущают свое совершенное единство. Они ощущают себя, как одно целое. Как совершенно одно, как единство. При этом они являются, представляют не только две физиологические особи, но 2 человеческие ипостаси, то, что называют 2 человеческих личности. Вот это потом будет важно для понимания природы церкви. Изначально это и было задано человеку. Адам и Ева в раю были существом единым по природе, но двойственным по ипостаси. У них было 2 личности, но одна природа. В церкви человек обретает состояние, подобное Адаму и Еве в раю. Когда все человечество в церкви имеет одну природу, но множество человеческих ипостасей. Я недалек от мысли, что я вам что-то объяснил. Это будет объяснять вам догматическое богословие, Новый Завет. А мое дело показать, чтобы вы, когда вам будут в свое время об этом напоминать, не делали вид, что вы об этом не слышали никогда.
  2. Важный момент, который примыкает к творению человека – это грехопадение. Самое важное, много-много раз на всех предметах наших курсов богословских будете обращаться к этому моменту, и всякий раз открывать все новые и новые грани по поводу грехопадения. Читайте все, что вам богословское подвернется под руки, по поводу грехопадения, потому что все эти тексты чрезвычайно важны и углубляют ваше понимание той трагедии человека, в которой каждый из нас живет. Понимаете? Творение человека – это все-таки для нас абстракция. Это те вещи, о которых мы рассуждаем, не имея к этому никакого отношения. Грех и грехопадение – это то, в чем каждый из нас живет, в том смысле, что мы все живем в последствии греха и каждый раз повторяем то же самое, что сделали Адам с Евой. Каждый из нас это состояние повторяет, по мелочам конечно, но, тем не менее, он то ведь вообще никого не убил, Адам, я имею в виду, что он просто съел какой-то плод. А оказалась такая трагедия. В чем проблема, что произошло, когда Адам съел плод? Изначально он нарушил заповедь, он не послушался Бога. Мы делаем это каждый день, не по одному разу. Только вот непослушание наше, плоды непослушания не так очевидны, как непослушание Адама, но оно несомненно есть. Все святые отцы от 2 века до 20 века, все эти святые отцы говорят одно: человек спасается прежде всего послушанием. Потому так важно это. Оно не абстрактно это понятие, слушайся этого батюшку и спасешься. Непонятно, почему только этого и почему спасусь. Оттого, что я его слушаю. О послушании что только не говорится, каких только мифилогем, течений не выросло на этой почве, но именно потому мир и сатана восстают именно против этого действа и акта человеческой воли. Бог максимально его защищает, спасает, максимально открывает для него источник благодати Божьей.

Что же мы видим еще в этом самом грехопадении? Надо разобраться, зачем эта заповедь все-таки дана. Человек свободный, у человека греха нет. Он счастлив, он ходит хорошо, все для счастья жизненного есть. Пусть живет, зачем ему давать заповедь, из-за которой он и согрешил. Не дали бы ему заповедь, лучше было бы, зачем заповедь давать. Бог еще что делает? Бог его искушает. Искушает он Адама. За это нашего Бога можно было бы упрекнуть. Если бы Адам был бы совершенно невинный, даже искушение Адам мог бы спокойно преодолеть. Греха то в нем нет. Это нам искушения болезненны, на нас влияют. А его что искушать, он же безгрешный, в нем греха никакого нет. Он радуется Богообщению, он видит Бога, он общается с Богом. И поэтому вполне силен искушение преодолеть. Правильно сказать, что это испытание, а зачем оно нужно? А еще лучше я бы сказал. Человек он же свободный. А свобода человека проявляется в чем? Только в состоянии выбора, в состоянии совершения поступка, у которого есть некоторая альтернатива, иначе он никакой не свободный, он ничем от животных не отличается. Животное почувствовало голод, побежало, напало на зебру, скушало ее. Студент на паре почувствовал голод, услышал звонок, побежал в столовую. Но если студент, почувствовавший голод, бежит в рядом стоящий храм, этим он показывает, что он свободен. Т.е. так проявляется свобода человека. Потом этого не будет, потом состояние обожения исключает выбор. Во Христе выбора не было, потому что его природа божественная. Его воля во всем следовала Божьей воле, ни малейшего колебания не испытывала. Человек, ему дается некоторая альтернатива, которой он должен пренебречь, руководствуясь каким-то мотивом. Т.е. ему предложили нечто, и он должен это нечто отвергнуть, потому что для него есть более значимый мотив, а именно в данном случае предполагается любовь к Богу. Ему Бог сказал: «Не делай!», он должен послушаться Бога и этим сделать один единственный поступок, продиктованный его свободным избранием Бога. Пока он еще живет, ничего не сделав для Бога, никак свою свободу не показав. Ему дается малейший, простейший инструмент, чтобы он, сделав один единственный поступок, утвердился своей свободой в воле Божьей навсегда, навечно. Потому что он один раз это сделал, он будет это делать всегда. Произошло бы окончательное изменение человеческой природы, но воля бы укрепилась и приобрела законченную Богопоследовательность. И уже никакие искушения искусить бы Адама не смогли. Но он этого не сделал. Для него мотив любви к Богу не был по-настоящему важным. Были другие мотивы. И вот чтобы человеческая свобода была укоренена в воле окончательной, дается это маленькое испытание.

Всегда надо понимать, весь Новый Завет и Евангелие об этом твердит, буквально талдычит, что любовь к Богу не есть чувство, не есть переживание, не есть умиление. Когда мы в храме у иконы плачем, это не есть наша любовь к Богу. Это есть любовь Божья к нам. Благодать Божья коснулась сердца, и нам стало хорошо. А наша любовь к Богу проявляется в одном единственном поступке, в данном случае, в исполнении заповеди Божьей. Как Христос говорит: «Кто любит меня, заповеди мои соблюдет». Нет другого критерия для определения моей любви к Богу, только насколько я исполняю заповеди Божьи, при этом я могу умиляться и плакать сколь угодно. Заповедь Божью не исполнил, никакой любви нет. Как свидетельствовал свой трагичнейший опыт архимандрит Софроний Сахаров, однажды он пребывал в удивительнейшем состоянии духа, в удивительнейшем. Он был в каливе высоко, высоко в горах, где практически людей то никаких не было. И там его посетило дивное откровение Божие. Он весь был объят этим светом. И в этом свете пребывал необыкновенно в течение трех дней. И однажды в высочайшем напряжении такого вот состояния, неожиданно в храм, где он молился, зашел брат и о чем-то его попросил. И, разумеется, архимандрит Софроний в сердцах пожалел, что сюда вот пришел, приперся, а я тут с Богом общаюсь, и состояние моментально его покинуло. Он не мог вернуть нечто хотя бы похожее в течение десятилетий только потому, что он в сердцах посетовал на брата своего. Отзовись он всем сердцем, он бы пребывал в такой благодати еще, но он не отозвался. Заповедь Божья важней, чем те состояния, которые мы испытываем. Это важно понимать.

  1. Дальше происходит всем известное искушение Евы. Какие там слова говорит сатана или змей, кому как нравится. Но знает Бог, что «в день, в который вы вкусите, откроются глаза ваши и вы будете как Боги, знающие добро и зло». Что делает человек? Он верит этим словам. Вот пришел, приполз какой-то ползучий гад, говорит, что Бог на самом деле их обманывает, они поверили этому гаду ползучему, а не Богу, с которым говорили в раю. И мы после этого говорим, да за что его так. Он безгрешный, он видел Бога, он говорил с Богом в раю. И вот случается это, он верит какой-то твари, даже ни ангелу, змею какому-то верит, что Бог его обманывает. Представьте себе человека, который живет, это на самом деле часто в жизни повторяется. По крайней мере, к удивлению своему, такую историю знаю не одну, не то что десять, но не одну. Когда вот замечательные родители, у них замечательный сын и дочь. К этому сыну приходит какой-нибудь там проходимец с улицы и начинает наговаривать на родителей, и он верит же этому человеку с улицы и начинает восставать против родителей и порывает с ними отношения. Он поверил этому наговору. Хотя знает, родители они приличные, на самом деле, это клевета, но человек верит этой клевете, а это значит, что, на самом деле, он родителей не любит. Т.е. ему хорошо с родителями, ему замечательно, все вроде бы отношения близкие. Но любовь – это активность, это мое активное приятие родителей, деятельное участие в них, борьба за них, жизнь за них; и тогда человек всякую клевету отсекает.

А сколько было, что к замечательным духовникам кто-то приходил и начинал на них клеветать. Вся паства могла восставать против этого священника или духовника и выгнать его с прихода, потому что поверили какому-то проходимцу, а не поверили своему отцу. Почему? Потому, что любовь была пассивна. Они просто купались в лучах любви, которой окружал этот человек, а что-то активно сделать для него и в голову не приходило. В этом и проявляется человеческая свобода. В первую очередь как раз нежелание принимать эту клевету, которую сеют мне в уши. Адам и Ева этим и согрешили. Человек не поверил Богу, а поверил какому-то сатане. И, разумеется, он не верит Богу, он не любит Бога, он отсек себя от источника благодати, которой и был обязан вот этим духовным миром в самом себе. Его физическая природа одно, но человек, как мы с вами определили, является и отличается от животных тем, что имеет духовную природу. Он жизнью своей духовной обязан Богу. И это источник, который животворил его, он себя от этого источника отсек. Он, можно сказать, не знал, что это будет иметь такие последствия. Можно так сказать? Ну, если мы очень жалеем Адама, то можно. Если нам очень жалко. Но ведь Бог его предупреждал: «В тот день, когда ты вкусишь, смертью да умрешь». Он просто Богу не поверил, как мы часто не верим святым отцам, которые книги пишут, и нашим духовникам, которые говорят. Нам сказали, «да откуда он знает, да замечательно все будет, ничего со мной не случится» – говорим мы и живем как прежде, не верим.

Ладно, мы то все-таки люди грешные, а Адам безгрешный, у него не было греха. И конечно слова Божьи должны были отпечатлеться в его душе, но не отпечатлелись, т.е. он конечно не подозревал о грандиозности, что на самом деле все так серьезно. Но он не должен был этого знать, он никогда этого знать был не должен. Он должен просто любить Бога и верить ему, зачем ему знать, что значит быть без Бога, что значит жить без Бога, зачем ему знать. Он захотел узнать альтернативную ситуацию, в ней как раз и оказался. Таким образом, он отрезал себя от Бога и сразу почувствовал все плоды этого отрезания. Важно понять еще одно. Вот святые отцы, как тут справедливо сказали, очень часто показывают, что Адамом руководила гордость. Это не совсем так. Т.е. в таком смысле, в котором мы говорим «гордость» по отношению к самим себе, это к Адаму неприменимо, поскольку он же не имел в себе греха, и зла у него не было, он гордым не был, и в то же время эта некоторая, так сказать, неправда в его личную свободу стала протекать. Он так захотел именно таким быть. Неиспорченность его природы. Таким он захотел сам себя сделать. И вот это движение его воли святые отцы называют источником гордыни или самостью. Т.е. человек захотел построить жизнь без Бога. Ведь ему обещано было обожение, обещана была божественная слава и жизнь. Приходит сатана и говорит, что нет, есть другой способ, вот съешь и будешь как Бог. Понимаете, он предлагает ему пройти на базу торга сквозь черный ход, есть лазеечка. «Я тебе сейчас ее покажу. Вот съешь плод и будешь как Бог». Ему обещано было это Богом, он знал это, он беседовал с Богом. Тем не менее, это желание в нем возобладало. Он захотел построить жизнь свою, счастье, некоторое блаженство ни от кого не завися, он захотел сделать это счастье себе сам. Вот съем и буду таким, каким быть хочу и никому не буду этим обязан. Вот это движение человеческой воли Адама было корнем, есть и было корнем человеческого греха. Другого ничего нет. Это корень греха. Потому что почитайте, например, писания Симеона Нового Богослова. Все равно будете читать на каком-то курсе, патрологию будете изучать, будете читать писания святых отцов. Почитайте Симеона Нового Богослова, он пишет, повторяя мысль Исаака Сирина, что ни с чем, ни против чего так не восстает дьявол, борясь с подвижниками. Что блуд, что воровство… – это все пустяки, это все приводит человека часто к смирению и сокрушению, что выходит напользу. Гораздо важнее заставить подвижника понять неправильность утверждения, что все какие он блага духовные имеет, он имеет их по своей собсвенной воле, за свои собственные труды. Что он сам молится, сам постится, это его труд. И за это его ждет какая-то награда. Вот эта коренная ложь человека может прорасти в самом удивительном подвижнике, потому что он уверен, что он творит сам, вот это духовное блаженство собственной жизни. Он источник собственной жизни, он не нуждается в милости Божьей, он праведник. Поэтому Иоанн Лествичник говорит: «Лучше грешник кающийся, чем праведник, не имеющий нужды в покаянии». Потому что праведник таковой начинает мыслить, будто он себе всем и обязан. Именно поэтому, чего, конечно, мы часто не понимаем, святые отцы часто о себе пишут, о своей немощи, о своей негожести, о своей грешности. Они не столько притворяются, сколько правда чувствуют свое такое состояние, что они «рабы неключимые», как сказано в Евангелие, что они постоянно нуждаются в милости и помощи Божией. Потому что только это устроение правильное, все остальные устроения неправильны.

Поэтому такое принципиальное значение святые отцы уделяют смирению и сокрушению. Потому что это важно. И наоборот, весь мир нас окружающий он просто свихнулся на этом коньке, бзик у него на этой фразе. Ты должен сделать себя сам, ты должен самореализоваться, ты должен достичь всего сам, ни от кого не нуждаясь, ты должен быть автономным, ни от кого не зависеть, ты должен иметь личную свободу, финансовую свободу, юридическую свободу, чтобы никому никогда не быть обязанным. Вот тогда ты достигнешь свободы, ну добавить, свободы сатанинской. И, наоборот, апостол Павел говорит, что когда он порабощает себя ради слова служения, он всегда ищет этой порабощенности. И Христос говорил: «Я пришел не чтобы мне служили, но чтобы вам послужить», связывает себя ради послушания брату своему. Это два полюса мира. Весь мир поляризуется на эти две крайности, не думайте, что он поляризуется на тех, кто не верит во Христа. Потому что, на самом деле, верующие во Христа бывают и по ту, и по другую сторону. На самом деле, как это ни печально сознавать, и опыт священного писания нам это передает. Но я думаю, будете изучать Новый Завет, вы это еще увидите. А поляризация происходит по этому признаку: кто в чем нуждается. Кто нуждается в Боге и ищет Бога всеми силами своего сердца. И кто в Боге не нуждается и искать его не собирается. Кого человек ставит основой своей жизни: Бога или кого-то другого, или себя. Будем разбирать писания пророческие во втором семестре, увидим, как пророки именно за это обличают Израиль и каждого человека.

Есть состояние человека, ожидающего милости, помощи от Бога, благодати от Бога. А есть другое, люди, которые ожидают помощи от идола, от князей мира сего, от сильных мира сего и от самого себя. Вот эти все три качества, они противны подлинной религиозности, хотя эти люди ходят в храм, как у пророка Иеремии сказано. И еще мало того, что ходят в храм, верят свято, что их город никто не возьмет, потому что здесь храм Господень: «Никто наш город Иерусалим не возьмет». Ложно вы клянетесь храмом Господним, потому что сердце ваше совсем не чтит Бога и помощь вы ждете отнюдь не от него. С этим понятно, и дальше рассматривая, проводя срез искушения. Сатана искушает Адама, на следующий момент обратить внимание. Для того, чтобы заставить Адама согрешить, сатана создает Адаму ложный образ Бога, он лжет на Бога, он создает лживый, неправильный образ Бога, он хулит на него, искажает его, клевещет и Адам верит такому образу Бога, вместо того, чтобы верить словам Божьим, верить собственному опыту Богообщения. Эта вещь не столько богословская. В богословском отношении нам важно то, что Адам захотел получить царство Божие и состояние божественности не от Бога, а совсем другим путем, он захотел независимости от Бога. Хотя на самом деле такой человек может казаться внешне смиренным, но вот на поверку оказывается не так. А вот с атеистической точки зрения нам важен этот момент. Сатана искушает Адама ложным образом Бога, и он не может его иначе искусить, пока ни скажет вот эту ложь на Бога, ни предложит ему ложного образа Бога. Мы потому и грешим, что в момент, предваряющий грех наш, у нас в сознании вспыхивает, если мы верующие, ложный образ Бога. Если бы мы не позволили этому образу, этой мысли в нас быть, то мы и не грешили бы, как это практически бывает; может каждый свой грех, немощь, слабость посмотреть поближе. Но если мы грешим в этот момент, или Бога чаще всего забыли, во-первых, если мы не забыли, нам кажется, что Бог добрый, Бог простит и не будет меня сильно наказывать. Когда мы согрешили, нам кажется, что Бог нас никогда не простит. Поэтому каяться мы не будем и на исповедь не пойдем ни завтра, ни когда-нибудь. Или когда мы суетимся, что-то делаем, мы верим, нам кажется, что Бог нас не любит, что действительно надо заботиться, надо суетиться. А кто же об этом заботиться будет, Бог что ли? Я буду об этом заботиться. И мы суетимся и заботимся, порой совершая заведомые грехи и преступления во время этой суеты.

Всякий раз, когда мы полагаемся на свои силы, это то, что у нас в сознании возник ложный образ Бога. Будто Он нас не любит, будто мы ему чужие, будто бы Ему до нас дела нет, будто бы он не может о нас позаботиться, просто бессильный, мир сильнее на самом деле Бога. Вот такие вещи на самом деле в сознании проходят. Потому мы и оправдываем все наши поступки. На самом деле, если понаблюдать за собой, мы увидим, особенно в случае, когда нас мучает либо ревность, либо зависть, либо ропот на какое-то неудобство нашей жизни, мы всегда увидим, что на самом деле мы не представляем себе Бога добрым, милующим, щедрым, всесильным, могучим и заботливым, потому мы и ропщем, потому что жизнь наша не такая, как хочется. Сатана, это его работа такая: внушать нам ложные образы Бога. Последствия грехопадений кратко. Ну вот еще один момент, связанный с грехопадением. Вот произошло грехопадение, они почувствовали, что наги. Они сшили себе опаясание из смоковничных листьев, и идет Бог, они услышали его, и Господь обращается: «Адам, где ты?» А он спрятался от него под кустами. Конечно Бог знает, где Адам, почему он его зовет? Зовет его, как отец блудного сына, и можно перевести этот возглас, как «вернись». Что дальше происходит. Святые отцы на эту тему обращают на это большое внимание, особенно подвижники, аскеты, аскетическая письменность. Это очень важно. Обращается Бог к Адаму и говорит: «Где ты? Почему ты спрятался?» «Да вот, потому что я нагой и испугался, что ты меня таким увидишь и спрятался». «Что ты сделал? Не ел ли ты от дерева, от которого я говорил тебе не есть?» И Адаму что надо сказать: «Господи, прости меня». А он говорит: «Это жена, которую ты мне дал, она мне дала, и я ел». Он даже не Еву обвиняет, он Бога обвиняет. То же мне, не мог лучший материал подобрать, дал кого – он Бога обвиняет. Это же классический случай, когда человек грешит, он на кого-то пеняет, а фактически пеняет на Бога. Ты мне такую соседку послал, она меня в грех ввела и всю ночь осуждала. Кто привел, ты привел, ты виноват, поставил меня в такие условия нехорошие. Вот или поехал в командировку, там женщина какая-то красивая, а я что виноват, что она там оказалась. Или: «Почему ты меня таким слабым сделал, вот дал бы великую силу, чтобы я мог всем искушениям противостоять». Вот это человек всегда, если он нечистый, он всегда начинает валить вину на какого-то другого. Нам то важно с богословской точки зрения, что все можно было бы исправить, если бы Адам раскаялся, так важно покаяние. Говорят святые отцы: сегодня согрешила, беги и кайся. Не можешь священника найти, вот у тебя крест, вот у тебя икона, реви и Бог тебя простит. А если ты затягиваешь: ладно, потом покаюсь. Вот это «потом» оно означает как раз то, что ты лукав перед Богом. «Я по немощи согрешил», – на самом деле ты лукавишь, ты не хочешь с ним примириться. Тебе хочется пожить вот в этом интересненьком состоянии. В этом самом страстном, сластном состоянии, тебе хочется пожить, сохранить его, а не хочешь с Богом примириться. А вот то, что Адам обвинил Еву и Бога в конце концов, этим он пресек всякую возможность исправления, и Бог произносит свой приговор, дал ему понять, на сколько важно, на сколько сильно, на сколько значимо смирение и покаяние. На сколько опасно упрекать кого-то в том, что мы делаем сами, никто никогда не несет ответственности за то, что сделали мы. Как бы нас ни соблазняли, ни искушали, виноваты только мы. Великая милость дается человеку, который приходит на исповедь и именно так исповедует свой грех: «Я виноват, я согрешил это и это сделал». Вот тогда исповедь получается чистой. И тогда человек без милости Божией с исповеди не уйдет. А если он пытается найти оправдание своим действиям, это плохо, и он остается неутешенный, потому что он не раскаялся в прямом смысле этого слова.

Лекция 3. Первое пророчество о Мессии

Проблема нашего времени в том, что мы озабочены, так называемой, верой в Бога. Вышедшие из атеизма, обретя веру, мы думаем, что это и есть самое главное в жизни – верить в Бога. Поэтому нам кажется, что любой человек, верящий в Бога, в какого Бога бы он ни верил, – это замечательно, это здорово, ибо так мы противостоим атеизму. Нет, мы противостоим не атеизму. Мы христиане противостоим всему миру, противостоим лжи, потому что смысл христианства не в вере в Бога вообще, а в вере во Христа, который есть истинный Бог. Мы верим в единственного в своём роде Бога – мы верим в Христа. И такой веры больше нет: ни мусульмане, ни в индуисты, ни люди с острова Фиджи не верят во Христа, хотя, казалось бы, в Бога они верят. Христос ведь тоже пришел в мир, в котором верили в Бога, но Он этот мир осудил. Не вера в Бога спасает человека, а вера во Христа. И чтобы понять, разобраться и увидеть это с разных сторон, мы будем говорить о Христе в течение всего цикла наших лекций.

И начнем мы с самого первого пророчества о Христе.

Это пророчество из третьей главы книги Бытия, в которой рассказывается о грехопадении. После грехопадения, когда Бог является согрешившим Адаму и Еве, Он говорит Змию: «Ты будешь ползать на чреве своем во все дни жизни своей, и вражду положу между семенем твоим и семенем жены, ты будешь жалить его в пяту или блюсти его пяту, а он будет сокрушать тебя в главу, наступать на тебя». То есть между семенем змея и семенем жены положена вражда, они пытаются друг друга уязвить. Люди, изгоняемые из рая на юдоль плача, ждут Спасителя, как Того, Кто примирит их с Богом и вернет их к Богу. И вся история Ветхого Завета, все его писание по сути повествуют о том, как человечество ждет исполнения этого пророчества. Пророчества повествующего о времени, когда придет Тот, Кто примирит человека с Богом, воссоединит человека с Ним, вернет нам потерянный рай. Читая Библию дальше, мы видим, что именно так развивается история человечества: оно ждет, когда же придет обещанный Примиритель.

Книга Бытия начинается с того, что обещается этот Примиритель, а в сорок девятой главе кончается словами о том, что Примиритель придет, и определяется из какого колена.

Таким образом, уже в книге Бытия, описывающей древнюю историю, говорится о том, что Примиритель придет, и произносится слово «семя». Мы еще не раз услышим об этом. Приближаясь ко времени пришествия Христа в мир, человечеству все острее и ярче представляется то, как это будет происходить. Но – повторю ещё раз – начинается все с описания того, что Бог положил вражду между семенем змея и семенем жены.

Человек начинает ждать, когда его изгнание закончится. Мы можем сделать такой вывод на основании библейской истории, на основании того, что читаем в Библии. С уверенностью можно сказать и другое: человечество ждет воскресенья. Однако на основании Библии, ее первых глав, мы не можем сказать, что воскресения ждали первые поколения потомков Адама. О воскресении мы услышим в более поздние времена: Иов ждет воскресения, Иаков ждет воскресения. Понятно, что и пророки будут много говорить о воскресении. Но это позже. На самых первых страницах Библии мы не найдём этой темы, вроде бы люди живут и умирают, а ни одного слова о воскресении нет.

Но это с точки зрения Библии. С точки зрения светской истории, человечество, несомненно, всегда питало надежду на воскресение. Откуда мы об этом знаем? Из анализа захоронений. Люди всегда хоронили умерших людей. Никто не зарывал умерших в землю просто так. Есть теория, будто люди делали это из санитарно-эпидемиологических соображений. Образно говоря, будто бы существовала некая СЭС, которая контролировала, зарыли люди своих умерших родичей или нет? Нет, никаких санитарных норм не было. Почему? Возьмём, к примеру, неандертальца (неандертальцы-кроманьонцы самые древние существа, которых современная наука все-таки считает человеком). Все неандертальцы похоронены в позе эмбриона. Их могила представляет собой нечто наподобие яйца или женской утробы. В этой могиле в позе эмбриона лежит аккуратно сложенный человек. Не просто вытянутый во весь рост или, как это делалось в немецких концлагерях, как попало сброшенный в яму. Представьте, ведь надо сначала вырыть могилку определённой формы, потом положить туда специальным образом человеческое тело, а это сложная процедура, так как, если человеческому телу сразу не придать нужное положение, его потом будет не согнуть. Это целый механизм, который нужно было разработать, чтобы хорошо понимать, где именно и что нужно разрезать для того, чтобы сложить человека необходимым образом.

Мы говорим про события, которые происходили сотни тысяч лет назад. И мы наблюдаем захоронения людей в позе эмбриона. Люди в этих древних могилах имеют при себе что-то: либо горшок с едой, либо молот, либо прялку, если это женщина, либо какой-нибудь инструмент, и обязательно какую-нибудь еду в каком-нибудь сосуде. Не просто брошенную в могилу еду, яблоко или что-то подобное, а, именно, еду в сосуде. Понятно, что от еды, какой бы она ни была, за столько веков ничего не останется. Но, благодаря сосуду: горшочку, миске, мы понимаем, что за еда там была. Поверхностные представления заставляют нас предположить, что эта пища как бы сопровождала человека в посмертный путь. Зачем в посмертном пути еда? Люди же были не дураки, они понимали, что хоронят тело, в путь идет душа, а еда остается в могиле. Это мы так понимаем, будто в загробном мире душе нужна еда. Ни один миф не говорит об этом. Ну хорошо, допустим душе нужна еда. Но зачем душе человека прялка или каменный топор? Что душа им может сделать, с кем человек собрался воевать каменным топором в том мире? Получается, что это будет необходимо человеку в день воскресенья. Это свидетельство того, что человек исполнил завет: «Я в поте лица добывал свой хлеб. Я не бездельничал, вот свидетельство моего труда, моей работы, моих усилий. Я жил на этой земле, я ел хлеб, который добывали мои руки, я трудился. Я мучился, я страдал, я жил, как должен жить человек…» Примерно, то же самое делаем и мы, когда кладем в гроб умершего крест, а на иконах рисуем мученика с крестом, святителя с Евангелием. Наконец, кладем в руки священнику Евангелие, когда хороним его. Этим Евангелием священник засвидетельствует на Суде, что он занимался тем, ради чего и стал священником, – проповедовал Слово Божие.

То есть мы, по сути дела, вольно или невольно делаем также – в гроб людям кладем то, чем они занимались при жизни, чтобы для них это было свидетельством того, что они послужили именно так, как нужно.

Кроманьонцы хоронили людей вопреки санитарным нормам. Отрезали им головы, головы подвергали обработке и хранили в доме, где жила семья. Головы помещались в передней части комнаты, там, где был бы алтарь у храма. Посередине находился чуть-чуть смещенный очаг. За очагом три черепа всех умерших родичей. Какой в этом смысл? Я нахожусь в этом мире не один, но с предками, они на меня смотрят. Какая уж тут СЭС? Прямо в доме стоят черепа и смотрят. Это считалось нормой! Почему? Потому, что души пращуров присутствуют, они здесь, мы вместе. Мы все вместе. Значит, душа не умерла, она воскреснет. Мы разделяем с ней общность, ведь хотя человек и умер, мы не отлучаемся от него, мы сохраняем с ним связь.

Вот о чём говорят нам кроманьонцы. Это уже потом в позднее время появятся отдельные кладбища. В Иерихоне, например, отдельное кладбище обнаружено не ранее 4 века до н. э. Сохранились посмертные маски из воска, люди накладывали на лицо человека растопленный воск и как бы делали его фотографию. Совсем как современный портрет. Хоронили же умерших в подполе дома, чтобы они все пребывали здесь. И сколько бы их не умерло, столько слоев семьи хоронили в своём доме. Это дом предков, они никуда не уходят, мертвые или живые они в нём остаются. Восковые же маски делали просто на память, чтобы можно было вспомнить как выглядел человек.

Все это говорит о том, что древние люди сознавали, что человек воскреснет. Особенно это было выражено у египтян, мы к этому ещё вернёмся. Египтяне осознавали, что человек не умирает насовсем, что душа его бессмертна, и душа ждет того времени, когда исполнится воссоединение ее с телом.

Для древних народов чрезвычайно важен образ пшеницы. На стенах не только египетских пирамид (египетские пирамиды достаточно молодое сооружение), но и на стенках египетских саркофагов (так хоронили египтяне до того, как начали строить пирамиды) было обнаружено большое количество образов пшеницы. То же самое было обнаружено в Шумере. Поначалу, пока не расшифровали иероглифы и не было четкого представления о египетской мифологии, думали, что пшеница просто образ хлеба, ведь Шумеры и Египет им жили. Хлеб – это источник их существования, источник их экономического благополучия. Как мы желаем друг другу счастья, так и древние шумеры с египтянами желали, чтобы у другого было много пшеницы. Только когда расшифровали иероглифы, заметили, что образ пшеницы всегда вставлен в определённый контекст. Пшеница – это не просто способ обогащения народа, пшеница – образ человека. Человек – есть пшеница. Странно, да? Но ведь Христос так и говорит: соберу вас в житницы мои, вы – зернышко, семечко, вас посадят в землю, а потом взойдет колос, и чей колос будет с хлебом, с семечками – я соберу в житницу мою, а чей будет пустой…

Христос использует этот образ во всех Евангелиях. Пшеница там образ человека, пшеничное семя сеется в землю и восходит – это вечный образ воскресения. Так, собственно говоря, древние понимали человеческую жизнь: человек, как пшеничка лег в землю, а потом воскреснет в гораздо большей мощи, силе и славе, чем посеянное зерно. Пшеница – образ воскресения.

Древние люди Индии тоже в пшенице видели смерть и воскресенье, но правильный ориентир потеряли и вместо воскресения стали видеть перерождение, ведь семечко умерло, восстало, снова умерло, и снова восстало… Индусы увидели в пшенице историю перерождения, потеряли нить и, к сожалению, забыли о воскресении. А древний Восток, Шумер, Египет, Месопотамия – о воскресении не забыли. На древних религиозных памятниках всегда есть пшеница, как образ воскресения. Человек самого себя воспринимал как пшеницу, которая однажды восстанет, воскреснет.

Лекция 4. Некоторые образы книги Левит

Следующая книга Пятикнижия – книга Левит. Многие смущаются тем, что эта книга максимально наполнена ритуальными элементами. Кажется, ну зачем нам это? Во-первых, мы не евреи, а во-вторых, живем в христианское время, в другой культурной традиции. Зачем нам знать еврейские обычаи, еврейские правила? На самом деле результатом нашего исследования книги Левит должно стать убеждение в том, что, если мы даже ничего в неё и не понимаем, эта книга нужная, и отказываться от неё мы не будем. Книга Левит, как и всякая ветхозаветная книга, раскрывает вечные непреходящие истины в формах приемлемых для иудейского народа того времени. Написана она на языке израильского народа. Эти истины непреходящи и вечны. Например, если у вас появился прокаженный, то он должен показаться священнику. Священник его рассмотрит, увидит размеры проказы и отправит жить вне израильского народа. Через некоторое время, если по какой-то причине проказа сошла, прокажённый должен пойти и показаться священнику, мол, проказа сошла, ничего нет. Затем принести соответствующие жертвы и через это освящение кровью снова вступить в израильский народ. У нас проказа есть? Нет. Места, где живут прокаженные есть? Нет. Ну какое отношение это имеет к нам? Зачем нам об этом знать? Речь идет не о проказе! За образом проказы Бог скрывает совершенно другие вещи. Но почему, именно, проказа? Почему Бог выбирает, именно, этот образ? Ведь заразных болезней много. Есть чума, есть холера, есть множество заразных болезней, которые не сегодня появились, которые были всегда. Однако, Бог почему-то использует, именно, образ проказы. Под этим образом на языке понятном израильскому народу подразумевался грех. Ведь если греховная зараза проникла в душу человека, если он заражен грехом, он не может быть членом церкви и от церкви должен быть отлучён. С чего святые Отцы придумали это отлучение, откуда они его взяли? Бог в Новом Завете ничего об этом не говорил. С чего они решили, что если человек согрешил так-то и так-то, его надо обязательно отлучить от церкви, почему? На основании ветхозаветного откровения. Раз под проказой скрывается образ греха, значит пока человек этот грех не излечит, он не может быть членом церкви, так как грешен.

Понятно, что нет человека, который «жив будет и не согрешит». Но есть грехи смертные, т.е. такие грехи, которые убивают душу и делают наше пребывание в церкви невозможным. Понять смертный грех перед нами или нет, препятствует он быть членом церкви или не препятствует, может только священник. Представьте, человек совершил некий грех, заболел какой-то страстью. Он приходит к священнику и говорит: такая-то и такая-то беда случилась, такие-то мысли, такие-то чувства. Священник говорит: «Брат, тебе пока лучше не причащаться. Вот тебе епитимья, молитвы, труд. Надо избавляться от этой заразы, поэтому пока лучше не причащайся». Так должен сказать священник, если у него есть хоть малейший опыт. Но священник ведь может сказать и наоборот: «Не переживай, ничего страшного, это нормальное дело. Причащайся, исповедайся, старайся не повторять этого греха, он делает тебя чуждым Церкви». Есть грехи, есть страстные состояния, которые делают человека чуждым Церкви. Как в связи с этим не вспомнить Василия Великого, который пояснил нам в своём правиле, как нужно накладывать епитимью. Допустим, не на семь лет, а только на полтора года. Представьте, согрешивший человек приходит к священнику, священник с ним беседует и видит, что никаких блудных ощущений, блудных страстей в человеке не осталось. Священник говорит: «Причащайся. Хоть и не прошло положенных семь лет, ты исцелил свои страсти». Поэтому, когда в Левите говорится о прокаженных, за этим не следует никаких медицинских предписаний. Ничего такого не предпринимается потому, что речь идёт о грехе, грешник и священник ждут, когда Бог исцелит согрешившего. В священном писании вообще описан потрясающий случай, говорящий нам о том, что речь идет совсем не о болезни. Человек заболел проказой и пришёл к священнику, священник его осмотрел, проказа покрыла все тело, не оставив ни одного здорового участка кожи. Все тело в проказе, а человек не считается прокажённым. Никуда не изгоняется, остается в народе. Получается, что, если у него есть хоть малейший, величиной с монетку участок здоровой кожи, он изгоняется. А если человек весь в проказе, его наоборот принимают в общество. О чём здесь идёт речь? О святом человеке. Святой человек совершенно искренне считает, что он глубоко поражён грехом. Он не видит в себе ничего здорового, ничего хорошего, ничего доброго, то есть он чист перед Богом тем, что совершенно болен, и видит это. Такое понимание проказы – любимый образ Ефрема Сирина. Святой использовал этот образ и в молитве: «Господи я весь грешен, а по слову твоему тот, кто весь поражен проказой, тот чист. Надеюсь, что я тем чист буду перед Тобой, что не вижу в себе совершенно искренне ничего хорошего». У Ефрема Сирина есть удивительные толкования на книги Ветхого Завета, наверное, самые поэтичные. Возьмите любого святого, например, Иоанна Кронштадтского. Когда он молился, его осиял свет. Он видел во сне свет, но не причащался в этот момент. Это католики считают, что в причастии Бог дает силу бороться с грехом. Православная церковь учит нас, что это Христос во мне молится. Христос во мне преодолевает, сжигает мои страсти. Христос во мне постится, Он во мне родился.

В чём здесь смысл? Смысл в том, чтобы в нас родился Христос и начал в нас жить. И когда Он возрастёт в меру возраста мужа совершенного, Он будет в нас жить так, как Он жил на земле, отвергая грехи, и творя то, что Он творил. Это органическое переживание единства с Богом во Христе, а не получение каких-то дополнительных сил для борьбы с грехом. Это тонкий нюанс молитвенной практики. Можно молиться по-разному, плакать и рыдать: «Господи, я грешен, исцели меня от страсти, от блудной страсти». А можно молиться: «Дай мне силы никогда ничем не соблазняться». Это разные подходы. Один стоит на покаянии и просит его исцелить, а другой просит даровать силы, которых у человека нет. Хочет почувствовать, что может сопротивляться соблазнам, что он сильный. Именно, поэтому значительная часть католических святых достигала прелестных состояний. Потому что молитва у них неправильная. Они просят, как раз о даровании тех сил, каких у них нет в принципе. А человек православной традиции молится об исцелении, о том, что он болен, что он грешен, что он прокаженный, и просит Христа об исцелении. Как он начал просить в двадцать лет, так до семидесяти и просит. А потом говорит про себя: «Убогий Серафим». Как мы помним, так про себя говорил Серафим Саровский. Потому что православный христианин действительно видит себя всем и во всём пораженным, а все что совершается в душе, это сделал не он, а Христос, сам человек тут ни при чем. Католический же святой говорит: «Да, это сделал я, это я прощаю, я разрешаю, Бог даровал мне силы, теперь я сам по себе». Поэтому причаститься можно и в осуждение себе. Апостол Павел в 7 главе Послания к коринфянам говорит так: «Из-за того, что вы причащаетесь недостойно, многие из вас болеют и умирают. Потому что вы в осуждение себе причащаетесь». Если человек не очистил себя никак, Причастие становится огнем, который сжигает человека, пожирая его всего. Нужно к Причастию готовиться так, чтобы причаститься неосужденно. Пока ты не пришёл в правильное состояние, священник не скажет: «Готов к Причастию». Таким образом, мы видим, что книга Левит содержится чрезвычайно важное свидетельство о жизни христианина. Дважды в книге Левит говорится: «Я Господь Бог ваш, будьте святы, ибо Я свят. Не оскверняйте душ ваших». В другом месте: «Будьте святы, как Я свят». Что на эту тему нужно сказать ещё? Свидетельство хорошее, но современные толкования, так сказать, неудовлетворительны. Святые отцы толкуют эти места из Ветхого Завета по-другому. Потому что святые Отцы пользовались греческим текстом Библии, а наши ученые 19 века изучали еврейский текст. Поэтому и комментируют они еврейский текст Библии, а отнюдь не греческий.

Для святых Отцов был только один текст – греческий, специалистов по еврейской Библии среди них практически не было. Может Ефрем Сирин и читал еврейский текст потому, что родился в этой культуре. Он читал и по-сирийски, и по-еврейски. Большая же часть Отцов владели Септуагинтой. Итак, мы должны быть святы, как свят Господь Бог. Вроде бы это понятно. Но как быть святым-то, если Дух Святой еще не дан? Как может человек быть святым? Из контекста творений святых Отцов получается, что это не столько заповедь, сколько пророчество. Пророческое свидетельство о том, каково призвание человека. Человек должен быть святым. Он к этому должен стремиться, это его естественное состояние. Но реализоваться святость может только тогда, когда будет дан Святой Дух. В Ветхом Завете таких образов много. В дальнейшем мы будем разбирать пророческие книги и увидим, что не раз и не два нам встретится эта мысль. Все пророческие книги на этом построены. С одной стороны, люди, конечно, грешники, но с другой стороны – что с них взять-то? Они не могут не быть грешниками, люди обречены быть грешниками. Как мы видим, амбивалентность ветхозаветного свидетельства сохраняется. Есть ещё один важный момент. В еврейском тексте Библии вместо слова «агиос» как в Септуагинте, употреблено слово «кадош», что на еврейском языке означает не «тот, кто причастен святости», а «тот, кто отделен от других». Богословская экзегетика 18-19 вв., делала на этом акцент. На самом деле «агиос» и «кадош» понятия одного порядка. Действительно, Бог свят, Он отделен от нашего мира, Он иной по отношению к миру, Его жизнь совершенно иная, чем жизнь мира. И кого Он приобщит к своей реальности, естественно будет «не от мира сего». В Новом Завете говорится: Будьте святы в контексте святости, как причастия Святому Духу. Поэтому не прикасайтесь к делам тьмы, не прикасайтесь ко греху, бегайте от него. Не любите мира, ни того, что в мире и т. д. То есть «агиос» и «кадош» понятия не противоречащие друг другу, а взаимоопределяющие. Однако, библейская критика 18-19 веков эти понятия разводила и говорила о том, что в Библии говорится только о разделении. Одних животных ешьте, а других нет. Не прикасайтесь к покойникам, а если прикоснулись, омывайте руки. Библейская критика утверждала, что человек, принадлежащий Богу, должен различать то, что он делает в мире. Мол, об этом говорят и новозаветное представление святости и ветхозаветное. Не на всё смотри, что тебе показывают, не таращи глаза направо и налево. Не все слушай, что тебе пытаются вложить в уши. Не доверяй всем мыслям, которые приходят тебе в голову. Ты должен жить по-другому, чем живут люди в дольнем мире. Если ты свят, то должен жить иначе, по-другому относиться к миру, который живет, не зная Бога и не зная святости. Но повторим ещё раз, понятия: «кадош» из еврейской Библии и «агиос» из Септуагинты не противоречат, а дополняют друг друга, ставя на понятии святости, её истинном облике разные акценты. С одной стороны, святость – это содержание жизни человека, он причастен Святому Духу. С другой стороны, если он причастен Святому Духу, он живет иначе, чем живут люди в миру. Если он живет точно так же, как другие люди, это нонсенс. Святость тем и отличается, что святой человек живёт совершенно иначе.

Лекция 5. Жертва Авраама

Мы с вами остановились на вопросе – зачем Богу был нужен Авраам, зачем надо было избирать, именно, его род?

На мой взгляд, важно понимать один существенный момент, который поможет нам разобраться в христианской жизни, и, может быть, что-то изменит в жизни окружающих, близких нам людей.

Авраам ждал рождения сына двадцать пять лет. Четверть века он терпеливо ждал, когда же совершится обетование и родится сын. Можно сказать, что Авраам идет к этому целых век потому, что, когда, наконец, рождается сын, отцу исполняется сто лет. В этом смысл обетования. Он хотел родить сына, и когда ему было тридцать лет, и когда сорок, может быть, даже в пятьдесят хотел, но сына всё равно не было. Авраам, по всей видимости, понимал, что возможность продления рода становится всё меньше и меньше.

Потом ему является Бог и говорит: «Иди в землю, в которую я тебе скажу». Авраам послушно идет туда, куда направил его Бог. Бог является к нему еще раз и говорит: «Вот эту землю я тебе дам». Авраам поверил словам Бога, и это вменилось ему в праведность. Он не усомнился в том, что, если Господь сказал, значит даст. Теперь он начинает уже осознанно ждать, погружается во всякие скорби: то голод, то надо бежать в Египет, затем вернуться в другую землю, неприятности, боевые действия… В конце концов, его жена не выдерживает и говорит: «Ну, что же это такое? Дай хотя бы порадоваться ребенку!». От Агари рождается Измаил, от которого, как мы знаем, произошли одни хлопоты. Да уж, порадовалась Сара… Наконец, Аврааму исполняется сто лет, и у него рождается долгожданный ребенок. Казалось бы, на этом всё должно было закончиться. Но нет, ничего не закончилось, и, когда ребенку исполнилось 14 лет, Господь требует от Авраама, чтобы тот принес своего сына в жертву.

Авраам, нисколько не сомневаясь, берет мальчика и восходит с ним на гору Мория, где сооружает жертвенник, кладет на него Исаака и пытается принести сына в жертву.

По сути, вся жизнь Авраама была восхождением на эту гору. Вся его жизнь! Он шел к этому подвигу для того, чтобы суметь исполнить веление Божие и вознести над своим сыном нож. Переживания, искушения – всё это помогает ему стяжать такое доверие к Богу, чтобы сделать невозможное –вознести нож над Исааком. Авраам постепенно, по маленьким кусочкам доверяясь Богу, делается способным всецело доверить Богу и себя, и своего сына. Этой отдачей он освящает все потомство Исаака.

Исааку, каким бы характером он ни обладал, не четыре месяца, а четырнадцать лет, то есть, Исаак может и посопротивляться. Но он, не сопротивляясь, несет дрова, позволяет себя связать, ложится на жертвенник. Насколько он доверял Богу, мы не знаем, но, несомненно, он безусловно доверял отцу. Раз отец сказал – надо сделать. Исаак показал абсолютное доверие, отдав себя отцу, принеся себя в жертву Аврааму и его воле. За это всё его потомство Бог делает святым.

Таким образом, речь идет не о том, что иудеи избранный народ, это очень слабое понимание того, что произошло. На самом деле, иудеи были единственными на тот момент людьми на земле, от которых могло произойти что-то хорошее. И, если бы от них ничего путного не получилось, то, представьте, что произошло бы от остальных? Именно, за особое отношение к Богу Авраам и его соплеменники стали богоизбранным народом. Иудеи, Авраам в первую очередь, действительно могли отдать Богу не просто ребенка, на это много кто был тогда способен, особенно младенца, но ребенка единственного, любимого первенца долгожданного и единственного. Авраам сделал это не ради какой-то осознанной цели, например, желая спасти семью, народ, а… непонятно зачем. Бог сказал – он пошел и сделал. Мол, Бог и не должен объяснять мне зачем. Такое абсолютно доверие, способность отдаться Богу совершенно и сделало иудеев богоизбранным народом.

Не нужно думать, что это просто. Бог говорит любому: иди; и тот идёт. Здесь есть и более глубокий смысл – Бог выбирает достойнейшего. Это как с Марией, она говорит: «Се раба Господня, будет мне по слову Твоему». Мы так часто слышали эти слова, но как трудно сказать нечто подобное. Как трудно каждому из нас сказать эти слова о своей жизни! Я – раб или раба Божия, Господи, делай, что хочешь… Мы не можем так сказать, поэтому мы должны понять, как трудно это сделать. Но Авраам сделал! С этого его ответа Богу, с его самоотдачи и начинается история народа, в котором родился Спаситель. С ответа Авраама начинает ткаться будущее и прошлое Иисуса Христа. Начинает формироваться по плоти его, если хотите, генетический фонд. События обретают завершённость, локальность, становится понятным, что будет дальше. А всё потому, что нашёлся человек, который смог всецело отдать себя Богу. Мария – дочь Авраама, и она продолжает его дело. Рождение Иисуса свершилось только потому, что Мария сказала: «Се раба Господня…». По-другому Бог не мог бы войти в человеческое бытие. Чтобы Бог вошёл в человеческую историю, человек должен сказать: «Да, Господи, я согласен на Твоё, я не знаю, что это будет, но я всецело Тебе доверяю».

Но почему Бог однажды вышел из истории человечества? Потому, что Адам не поверил всецело Богу, как сделал это Авраам. Адам сделал то, что считал нужным сделать для себя. Поэтому Бог вышел из мира, чтобы потом снова войти в наш мир и сделать хоть что-то. Для этого Входа понадобился человек, всецело доверяющий Господу.

Господь говорит: «Возьму Я и с этим человеком что-нибудь сделаю, со святым, например, или еще с кем-то». Мы так себе это представляем, когда размышляем о промысле Божием. Но это, на самом деле, происходит совсем не так. Для того, чтобы суметь что-то сделать, человек должен дать своё добровольное, абсолютное согласие. Господи, что хочешь, то и делай!

Кстати, Ной сделал так же. Если бы не он, Бог не смог бы спасти человечество. Можно сказать, что Ной был праведником, и поэтому Господь его избрал, чтобы погубить остальных. Но чего стоило Ною сохраниться праведником в реалиях своего времени? Живя всю жизнь среди развращённых людей, сделать это не просто, это подвиг. Мы и пятьдесят-то лет прожить не можем, мучаемся, хотя люди вокруг не такие уж плохие. (А хуже нас так и вообще никого нет). Нет, не можем прожить, не падая. И чем дальше живём, тем больше устаём, нам всё надоедает: и правительство, и новости… Когда уже всё это кончится? А Ной жил пятьсот лет среди крайне развращённого народа, конца и края этому не видел. Все совратились, все! А Ной продолжал верить Богу и смиряться, целых сто лет строил ковчег. В атмосфере всеобщего неверия ему, наверное, казалось, что в постройке ковчега нет никакого смысла. Но он каждый день брал в руки инструменты и шёл делать то, в чём не видел смысла просто потому, что так повелел Господь. Если бы Ной сказал: «Не буду!», Господь бы ничего не смог сделать, ничего!

Человек должен быть готов отдать свою свободную волю призыву Божьему, тогда Бог сможет сделать с человеком и с человечеством очень многое. Но если никто из людей не захочет отдавать Богу своей воли, то Он ничего не сможет сделать. Если бы, скажем, была воля Божья на то, чтобы мы жили в раю, мы бы и жили там, а не находились здесь, в этом промозглом мире, философствуя на такие сложные темы. Всего этого просто-напросто не произошло бы. Почему же тогда мы из рая ушли? Потому, что Адам не поверил Богу. Бог хотел, чтобы мы жили долго и счастливо, и умирали, как перезревшие плоды, прожив насыщенную жизнь. Мы бы жили тихонечко, подобно тому, как течет река Волга. Не спеша, не бурно, без войн, без насилия, без налогов, без жестокости. Но мы не захотели, Адам не захотел. Господь же очень это хотел и, если так можно сказать, расстроился, разочаровался. Решил, что раз от такой долгой жизни людям одни неприятности, то пусть они живут меньше, и стали люди жить меньше ста лет. Бог не хотел, чтобы были государства и народы, ведь людям так удобнее жить. Но мы опять вместо того, чтобы славить Бога славить, стали заниматься ерундой. И пришлось Богу ввести нации и народы, что является предпосылкой для возникновения государств.

Человечество все время выбирает зло, поэтому не надо лицемерно вопрошать: «Ну, почему мы так плохо живем? Если бы Бог существовал, Он бы нас, наверняка, спас…» А что Он может сделать, если никто из нас не доверяет Богу? Он не может вмешаться в жизнь, ведь это наша жизнь, наш мир, мы в нем хозяева. Он не может войти в мир, в жизнь, так сказать, без спроса. Он не может войти, не будучи приглашенным. Он не может сделать что-либо, если мы не даем ему этой возможности.

Ребёнку говоришь: «Слушай! Твои проблемы от того, что ты не молишься». Отвечает: «Да как же не молюсь? Я молюсь!». «Да нет, ты не понимаешь, то, что ты говоришь – это не молитва, это просто чтение». Отвечает: «Да нет, папа, я вот иду со школы и все молюсь, молюсь». «Как же ты идешь и молишься, если нет-нет да палкой кого-нибудь ударишь по голове?». Отвечает: «Ну как же, не молюсь? Нет, папа, я ударю, а потом сразу молюсь». Говорю: «Понимаешь, когда стоишь в храме, надо сосредоточиться и Бога просить». Отвечает: «Так я, папа, всю жизнь прошу, прошу, прошу… Только ничего не происходит». «Ну ладно, хорошо, что ты хоть молишься, но ты можешь хотя бы сестру не обижать?» Отвечает: «Я и не обижаю. Она сама первая приходит и что-нибудь начинает говорить мне, я – обратно». Спрашиваю: «Ну ты же можешь потерпеть?». «Так я и терплю. Почти пять минут терпел. А она все лезет и лезет».

Подобные разговоры наводят на мысли о том, как правильно говорить с человеком, если он не слышит, закрывается. Что делать, если он живет в закупоренном мире, и до него не достучишься?

Вот и с Богом так. Мы просим: «Господи! Измени мою жизнь, я хочу быть с Тобою». Бог отвечает: «Сын мой, перестань осуждать другого». Мы говорим: «Господи, так я и не осуждаю никого, только грешников». Бог в ответ: «Ну, ладно, начни хотя бы, если не осуждаешь, за грешников молиться. Пришёл домой – помолись за грешника. Осудил его, приходи домой и снова молись». Человек на это: «Не могу я! Сначала за детей надо помолиться, а за детей я долго молюсь, читаю два акафиста и три канона. Поэтому на врагов времени не остаётся. Господи, согласись, что за родных молиться важнее, чем за каких-то грешников, которые достойны, честно сказать, всякого осуждения… Ну, что я за них буду молиться, время тратить?». Бог настаивает: «Из трёх канонов, которые ты читаешь за детей, попробуй хотя бы один читать за человека, которого ты осудил». Отвечает человек: «Не могу отнять хлеб у своих от детей и бросить его псам! У меня трое детей, поэтому я и читаю три канона. Нет, Господи, не могу, не могу…». Бог удивляется: «Но как же ты можешь читать канон, когда ты в ссоре с ближним? В обиде, расстроен, не примирился с врагом? Как и что ты можешь читать?» Человек: «Нет, я не могу помириться. Больше того, я считаю, что не должен примиряться потому, что примиряться со злом –преступление. Ты хочешь, чтобы я пошёл на какой-то совершенно неправильный компромисс? Зло остается злом, почему я должен с ним смириться?».

Что Бог скажет такому человеку? Как такому помочь? Твердит: хочу измениться, хочу измениться, а ни одной заповеди Божьей исполнять не хочет, не хочет и не может. И сделать с этим ничего нельзя, поэтому наш мир остается таким, каким остается. Люди не хотят отдать себя Богу. И тем важнее становятся вещи, которые говорятся в Библии в связи с Авраамом.

Изменение собственной жизни возможно только тогда, когда мы вверяем себя Богу, делаемся послушными. Мы слышим об этом на каждой службе: вечерней, утренней, литургии и не слышим. Необходимо полностью предать себя Богу. Но не просто, мол, Господи, я предаю себя Тебе – и айда курить, пить, в компьютер играть или взбучку детям давать… От слов ничего не изменится. Предание себя Богу предполагает, что отныне и вовек мы хотим исполнять только то, что нам скажет Бог, как и было с Авраамом.

Авраам поверил, предал-передал себя Богу, и это вменилось ему в праведность. Выбор Авраама был одновременно и сложен, и прост: либо ты приносишь в жертву сына, либо нет. Авраам проявил готовность исполнить любую волю Бога. Если бы мы были способны так исполнять Его волю, значит, мы бы действительно, не формально, а по сути доверили себя Богу. Если же мы не способны на это, значит наше доверие Богу – только слова, мы ничего не способны сделать для Бога. Доверие к Богу выражается в послушании, а послушание – это то, что спасает человека.

Все мы хорошо знаем историю преподобной Марии Египетской. Она услышала всего лишь голос. Просто обрывок фразы, не голос самого Бога или Божьей матери. Просто обрывок чьей-то фразы, голос, донесшийся издалека: «Иди за Иордан и спасешься». Святая приняла это как волю Бога. Нечто похожее было и с Антонием Великим. Он стоял и молился, чтобы узнать, что надо делать, чтобы спастись. Читалось Евангелие, и вдруг на ум пала фраза: «Имение отдай нищим и тогда будешь совершенным иметь сокровище на небесах». Святой принял эти слова, как волю Божью, раздал имущество и ушел из мира.

Ни Марии Египетской, ни Антонию не являлся ангел, чтобы сказать: «Иди и делай то-то и то-то». Их устремленность к Богу воспламенилась от слова, которое они вдруг расслышали в сказанной речи, случайной мысли, и слова эти стали судьбоносными.

Каждый из нас слышал ответы на мучающие вопросы. Мы их получаем каждый день, но они не воспринимаются нами. Проходит день, другой, третий… Мы думаем, мол, померещилось. Да чего только не думаем… Поэтому ничего и не происходит.

Не случайно Бог избрал людей, старцев, которые могут сказать нам, в чём воля Божья. Но вот приходим мы к старцу. В данном случае, неважно даже настоящий он или нет. Приходим и говорим: «Батюшка, скажи мне, что делать?». Батюшка, помолившись или нет, допустим отвечает следующее: «Ну, что ж, надо жениться или замуж выходить». «Так я бы рада, батюшка, но ведь нет никого». «Ну, жди – будет». Мы выходим от батюшки и говорим: «Раз сказано ждать – буду ждать!». Ждём неделю, две… Начинаются сомнения: «А откуда батюшка знает, ждать мне у моря погоды или нет? Может он ошибся? Я-то думала, жених через два дня придет, а он всё не идет и не идёт, зараза такая. Был бы мой старец святой, как Серафим Саровский, например, сказал бы точно: «Жди десять лет или три дня…».

Усомнившись в словах одного старца, мы идём к другому. «Батюшка, посоветуйте, что делать? Мне сорок, а я еще не женат. Может мне в монахи пойти?». Старец отвечает: «Да уж в какие монахи, жениться тебе надо». Но нас не остановить! «Ну, я не знаю, батюшка, если подходящей невесты нет, может я всё-таки монахом призван быть?». Батюшка устал, говорит нам: «Ну, хочешь – иди в монахи». А мы опять за своё: «Один старец мне в монахи сказал идти, другой – жениться, что делать-то?».

Если я, получив одно известие (мы все получали ответы на свои вопросы), в него не поверил, – я не поверю и в остальные. А вот Авраам поверил. Ему сказали жди – и он ждал, сказали принеси – он принес. Марии Египетской голос сказал: «Уходи за Иордан…» Каждый раз, когда об этом читаю, думаю: какое счастье, что подвижница о своем решении никому не сказала! Ее бы никуда не пустили. Православные костьми бы легли, но не отпустили её за Иордан: «Ты же с ума сойдешь!.. Как ты будешь жить без этого мира?.. У тебя же не будет духовника!.. А как ты обойдёшься без еды и одежды?.. Ты заблудишься… Тебя шакалы и звери дикие съедят… Ты ж ни одной книги не прочла, читать-то толком не умеешь… Всю жизнь с прялкой ходила, своим ремеслом занималась… Ну, как ты там будешь жить?.. Подумай сама, сколько добрых дел можно сделать в миру… Не ходи за Иордан!.. Подумаешь, голос она услышала, да мало ли какую авантюру могут подсказать бесы… Ты же грешница, не ангелы с тобой разговаривали, это бесы хотят тебя окончательно погубить…».

Счастье, что она ничего никому не сказала и, никого не встретив, спокойно ушла за Иордан, и стала святой. Она доверилась Богу, полностью вверила себя Ему. В момент звучания молитвы Матери Божьей Мария Египетская произнесла про себя: «Что скажешь, то и сделаю!». Не пустыня спасла Марию, а вера, с которой она предалась Богу.

Похожим путём пришёл к Богу Никита Столпник Переяславский. Никита был хулиганом, разбойником. Не мытарем, то есть налоговым инспектором, а скорее коллектором. Коллектор – это ведь тоже бандит, правда, он занимается бандитизмом на законных основаниях. Будущему святому дали поручение: ходить и «вышибать» из должников деньги для государственной казны. Не прибегая к цивилизованных процедурам, Никита ходил и грабил, был наглым, жестоким, злым и жадным, для полного отождествления с бандитом из девяностых, будущему Никите Столпнику Переяславскому чудотворцу не хватало только малинового пиджака и золотой цепи. И вот пришёл он как-то раз домой поесть, видит, а вместо кусков мяса в борще плавают куски человеческой плоти. Чтобы сделал на его месте «нормальный» человек? Перекрестился, кастрюлю перекрестил, он ведь понимает, что мама варила суп не из человечины, и стал бы есть. Мало ли, что померещится? Подумаешь, какая беда… Что теперь, верить всему что ли? Я был знаком с такими людьми.

Люди порой бывают удивительно равнодушны к тому, что к их сердцу пытается прикоснуться Бог. Но Никита Столпник все это отринул сразу. Развернулся и ушел в монастырь, который сейчас называется в честь него – Никитским. Но в отличие от Марии Египетской, будущий святой свои намерения озвучил: «Хочу в монастырь». И что вы думаете, пустили его? Нет! Игумен сказал ему: «Еще чего! Ты дебош устроишь, будешь поносить нас последними словами. Не пущу!». Все прекрасно знали, каков он по характеру. Представьте, к вам придет известный бандит и скажет: «Я – христианин». Вы поверите? Да и кто поверит? И игумен с братией не поверили… Тогда Никита сел возле монастырских ворот и сказал: «Не уйду! Меня там убьют». И то, что он стал святым – это следствие его самоотдачи и решимость дойти до конца.

Или возьмем, например, случай с Серафимом Саровским… В чём там решимость? В чём доверие? А вот в чём: человек упал с колокольни, но не разбился, благодать Божия спасла. Однако, Серафим становится Серафимом не только и не столько потому, что с этой колокольни упал. Мало ли кого спасают в подобных случаях: в авариях, на стройке и т. п. Вы, возможно, возразите мне, что тех, о ком я говорю спасает не ангел, как преподобного. Так ведь и Серафима не ангел подхватил и на землю бережно поставил. Будущий святой ангела и не видел, это мы так себе представляем. Он просто упал с высоты… и встал на ноги, совершенно не пострадав. Уверен, такие чудеса происходят и в наше время. На множество подобных вещей мы просто не обращаем внимания. Тот с лесов упал и не пострадал, этот с девятого этажа выпал и живой остался. Весь поломанный, конечно, но ведь живой, ходить может! Нет, мы просто не обращаем на чудеса внимания. хотя повторюсь ещё раз, не чудо стало предпосылкой для ухода в монастырь. Утверждать это можно хотя бы потому, что из монастыря Серафим идёт в пустынь. Зачем? Зачем уходить из монастыря в пустынь? Ты уже пришел в лоно спасения. Молитва у тебя есть? Есть. Богослужение есть? Есть. Ты Христа видел? Видел. Что тебе еще нужно? Служи, молись, спасайся… Нет, Серафим Саровский уходит в пустынь потому, что Бог зовет! А когда Бог повелел Серафиму замолчать, тот даёт внутренний обет молчания и молчит много лет. Бог велит уйти в затвор. Серафим выполняет и это. А ведь, если вы внимательно читали житие, Серафим был очень веселым, радостным человеком. В житии есть несколько эпизодов, повествующих нам о его чистой радости. Помните, в начале монастырской жизни будущий святой ходил с кружкой по городам и собирал на строительство монастыря. На это послушание обычно ставят людей не угрюмых, а общительных, тех, кто способен общаться с людьми, и у кого благообразный вид. Святой много ходил и много общался с людьми. А на клиросе, помните, когда он веселил монахов, чтобы они не унывали, не ходили сумрачные, печальные… Серафим был очень коммуникабельным человеком, у него хорошо получалось ладить с людьми, это был дар. Но, когда Бог повелел перестать общаться, Серафим перестал. Наверняка, ему было тяжело жить в одиночестве (он никогда раньше в одиночестве не жил). Он не был, как мы бы сказали сейчас, интровертом. Но Серафим замолчал, а ведь мог бы говорить, и говорить очень умные вещи. У него, кстати, пытались спрашивать, но он молчал. И лишь потом, когда он уже полюбил свои молчание и уединение, Бог сказал ему: «А вот теперь иди в монастырь и открой двери своей кельи для всех».

В отличие от других святых, например, Марии Египетской, житие Серафима никто подробно не описывал. Мы не знаем, что он переживал, каково ему было жить в пустыне, жить в лесу, молчать? Вообще, что испытывает человек, который молчит? На первый взгляд кажется, что это легко. Муж придет, жена, дочь, соседка, – мы, как адамант, как скала, нас нет, мы непоколебимы! Но молчать нам просто потому, что мы гордые. Это наше привычное состояние. Мы из гордости и не такое сделаем! Однако, хранить молчание очень сложно, когда к тебе приходит человек, убитый горем, а ты должен молчать потому, что такова Божья воля. Или к тебе приходит человек и просит твоих молитв, а ты молчишь. Каково это? Как жаль, что никто из современных авторов не описал это. Читая житие, чувствуешь, как напряженно, упорно, упрямо идет Серафим к тому, чтобы стать тем, кем он стал. Самым сильным доказательством постоянного доверия Богу, как мне кажется, является эпизод с тремя разбойниками. Они подошли к святому, когда тот был с топором. И это не случайно, ведь они могли подойти в любой другой момент. В житии передается, что была заминка, пауза. Разбойники не напали внезапно, а подошли в открытую. Конечно, Серафим не справился бы с ними. Тут важно другое: он не стал колебаться. Очевидно, что в сердце он услышал голос Бога, он поверил этому голосу, не стал сопротивляться и положил топор. И вот это доверие, непрестанное доверие Богу и привело к тому, что Серафим стал святым.

Авраам также, благодаря отречению от своей воли, в конце концов услышал слова, пророчество: «Мною клянусь, что так, как ты сделал, это дело, и не пожалел сына твоего, единственного твоего, то я, благословляя, благословлю тебя, и умножая, умножу семя твое, как звезды небесные, как песок на берегу моря; и овладеет семя твое городами врагов твоих и благословятся в семени твоем все народы земли за то, что ты послушался голоса моего». Парадокс в том, что избрание Авраама происходит не по произволению Бога, а по произволению… Авраама. Он послушался, и Бог через него вошёл в его род, в человеческую историю.

Свершается то, с чего начинается наше спасение. Ведь и Христос спас человечество своим послушанием. Помните, как Он был послушен Отцу вплоть до ужасной крестной смерти? Поэтому Бог и превознес Его и дал ему Имя превыше всякого Имени, чтобы перед именем Иисуса преклонялось всякое колено небесное, земное, сама преисподняя. Христос послушался Отца, и Божье благословение сошло на всех нас: людей, ангелов, животных.

Для нас очень важен этот вывод. Оказывается, именно, таким образом мы и можем призвать благословение Божие на наш род наш, на всех наших потомков. Если мы молимся о том, чтобы Бог их спас, исцелил, вразумил – ничего не будет. Ничего не получится, пока мы по-настоящему не доверимся Богу, не склонимся перед Ним в совершенном послушании. Только в послушании залог того, что наши молитвы будут услышаны. Послушание Богу низводит благословение Божие не только на наш род и наших потомков, детей, внуков и правнуков, но даже, как говорит Священное Писание, до тысячи родов, что с Авраамом и произошло. Но как слушаться Бога, что нужно делать? Начнем с заповедей, выпишем их из Евангелия и начнем исполнять.

Лекция 6. Установление Царства в Израиле

(Книга Судей и начало Первой Книги Царств)

Сегодня речь пойдёт о семнадцатой главе книги Судей, о некоем человеке по имени Миха. Боюсь, что никто из вас не помнит этого имени. Про Самсона и Гедеона мы помним, а про Миху? На самом деле эпизод, в котором фигурирует Миха, чрезвычайно значимый. Такие, как Миха, будут существовать пока существует наш мир, мы до сих пор встречаем таких людей и встречать не перестанем. Конечно, на фоне подвигов других библейских героев «героизм» Михи совсем другого рода. Но какой это показательный, значимый и гораздо чаще встречающийся в жизни «героизм». В чём же он? Обычный человек сказал себе: «Сделаю истукана, сошью себе одежду и буду священником. Сына своего поставлю священником, будем вместе служить Богу. А если мимо меня пойдёт левит – сделаю священником и его. За то, что я этого левита возвеличу, Бог будет мне благотворить». Что это за явление такое, когда человеку хочется рукополагать во священство других и себя? Элементарное идолопоклонство. Часто встречающееся явление и в Библии, и в жизни. На Руси это явление называли самосвятством. Человек сам себя делает священником и святым. Протестанты и старообрядцы делают ничтоже сумняшеся то же самое. Например, захотелось какому-нибудь человеку создать свою общину (в общине, в которую он ходил, его не понимали и не любили), он и говорит: «Объявлю о создании новой общины». Протестанту говорят: «А как же священник?» Самосвятец отвечает: «Я сам священник, у меня помазание Святого Духа. Я имею право сам вас всех рукополагать». Такие протестантские секты и секточки растут в Америке, как грибы. Живут, распространяются, процветают. Их гораздо больше, чем в России партий накануне политических выборов. Захотелось человеку самому создать Церковь, почему бы и не создать? Лишь бы он понравился какой-нибудь группе людей, и всегда найдётся тот, кому он понравится. Человек не только сам себя рукополагает и рукополагает других людей, он считает, что имеет полное право святить, служить, призывать имя Божье. Вот чем интересен нам эпизод с Михой.

Корей и восставшие вместе с ним требовали того же. Почему только Аарон священник? Почему только он вождь? Мы все святые, мы все с Богом вступили в Завет! Правда, когда Бог был на горе, никто из них не решался восходить на эту гору, но разве это важно? Вот почему было сделано испытание, жезл Аарона расцвел, а остальные жезлы не расцвели. Оказывается, у любого человека в душе всегда есть претензии к тем, кто служит Богу. Почему служат, именно, они? Чем они лучше меня? Я такой же, я умнее, у меня три высших образования, а у священников за плечами только семинария. Я прочитал больше книг, знаю греческий язык, лучше знаю Библию. Но поскольку рукополагать меня никто не собирается, пойду и сам себя рукоположу и большой транспарант вывешу где-нибудь на виду: «Идите ко мне! У меня самое лучшее, истинное священство!» О. Андрей Кураев как-то сказал: «Если я захочу разбогатеть, я знаю, что делать. Надо создать секту, сразу станешь богатым». То, чем занимаются протестанты, придумали не они, тяга к самосвятству была в человеке всегда. Почему такие, как Корей и Миха будут наказаны? Потому что они совсем ничего не знают о Боге. Не прочли о Боге ни одной строчки, отродясь не бывали в Божьем в храме. Они знают только, что Бог есть. Поэтому, когда современный Корей или Миха думает, что Бог будет ему благотворить, он ошибается, благодеяния ему не будет.

Левит поступает тоже не ахти. Он ведь не мог не понимать, чем занимается Миха. Получается, что левиту было всё равно на свои левитские обязанности, на свою жизнь перед Богом, на свои обещания, обет. Кормят и ладно, больше ничего не надо. Вместо того, чтобы обличить Миху, доложить священноначалию о том, что происходит, он спокойно согласился на беззаконие, хотя прекрасно понимал, что это беззаконие. Дальше больше. Мимо проходят разведчики из колена Дана, ищут место, где можно пожить. Видят, что творится в доме Михи. Им это нравится: свой домашний божок, свой домашний священник, ручной Бог. Что попросил у Бога, то и исполнится. О чем ни помолись, Бог никуда не денется – выполнит. И разведчики в следующий свой приход захватили священника и идольчика. Когда Миха стал возмущаться, ему сказали: «Ты не возмущайся, тут много людей сильных, весьма раздраженных, как бы чего ни вышло». И Миха… вернулся к себе в дом. В результате не в одном доме, а в целом городе появилось идолопоклонство. Причем священнику, когда он сомневался идти или нет, сказали так: «Подумай, или тебе Богу служить в доме одного человека или же в городе у целого рода? Твой статус будет значительно выше». Левит согласился, и появилась параллельная церковная иерархия. Таким образом, люди колена Данова создали Бога по образу и подобию своему, но искренне думали, что поклоняются настоящему Богу, о котором они краем уха что-то слышали, но никакого представления, естественно, не имели. Лжебогослужение это сохранилось очень долго, до ассирийского пленения. Несмотря на то, что и Иерусалимский храм был уже построен, самосвятцы продолжали молиться своему терафимчику. О чём это говорит? О том, что Бог не вмешивается в человеческое беззаконие, а когда вмешивается – это исключение из правил. Бог позволяет людям жить по их собственной воле потому, что никто не хочет жить по Его. Не хотите жить по Моей воле, живите по своей.

И еще один комментарий. Важно, что мир, спокойствие, материальное процветание отнюдь не свидетельствует о том, что люди живут благочестиво, что они истинные праведники. Успех дела отнюдь не показывает, что на самом деле люди чтят Бога. В 143 псалме есть замечательные слова. Посмотрите вокруг, как живут люди, богато, сыто, дочери их украшены как храм, хранилища их наполнены, пшеница пересыпается из одного амбара в другой, волы их многоплодны, тучны, размножаются на всех путях своих, овцы их размножаются, дома у них чистые, опрятные. Нет крика на площадях их, нет прохода через ограду. Ублажают народ, у которого все это есть. Но блажен народ, у которого есть Господь Бог его. То есть эти внешние атрибуты величественности, порядочности, аккуратности они отнюдь не свидетельствуют о том, что они живут с Богом. К чему я это говорю? Вокруг нас есть мусульмане, иудеи, у них есть какое-то процветание и вроде всё хорошо. Так может зря мы упёрлись в Православие? Нужно расширить глаза, так сказать, разуть сердца и посмотреть, как живут другие люди. А мы все талдычим: «Православие, один Бог, Святая Троица, символ веры, одежды, которым скоро будет тысяча лет, храмы». Что мы одни что ли «пупы земли»? На православии свет клином не сошелся. Люди других конфессий живут? Живут. Бог их не наказывает? Не наказывает. Значит, они добро делают, не так уж сильно заблуждаются. А вдруг заблуждаемся мы? У нас ведь одни скорби: то революция, то война, то голод, то репрессии, то опять революция… Перестройка ведь ничем не хуже революции. То дефолт, то экономический кризис… Дороги у нас никуда негодные, начальники, сами знаете, коррупционеры, партия ужасная, в церкви бардак, на улице грязь… А у них -у тех, у других людей – все хорошо, куда ни посмотришь. Такие мысли приходят в голову православным, если они живут не только своей традицией (дом и храм), а смотрят телевизор, общаются с людьми, ездят за границу, смотрят западные фильмы и думают, что надо как-то расширять свой кругозор.

Книга Судей как раз отражает такую эпоху в истории израильского народа, в которой сейчас пребывает весь мир. Каждый делает то, что ему кажется справедливым, нигде, никого, никак не наказывают. И всем кажется, раз наказания нет, значит так оно и должно быть. То, что люди могут сами себя посвящать, сами выдумывать себе богов, почитать Бога, как им вздумается – всё это уже было. Людей, читавших Библию, это не удивляет, ничего нового не придумано. Сейчас мы переживаем тот же смутный период, который переживал Израиль в эпоху Судей. Период, который закончился страшной катастрофой, гражданской войной и прочими бедствиями. Но нас это не должно это пугать. Потому что святые Отцы говорили так: «Держитесь церкви, держитесь веры православной, это камень, это столп и утверждение Истины». Это слова апостола Павла. Кто держится за якорь Спасения, тот не пропадет. А если мы будем смотреть как живут другие и отцепимся от якоря, комфортно устроимся в этом мире, тогда всё сгорит, всем людям будет плохо. Церковь, конечно, останется, люди поймут свое заблуждение, но, увы, будет поздно. Всеобщее нечестие возникает тогда, когда Бог отпускает человечество жить так, как ему вздумается. Очень трудно жить в подобную эпоху верным чадам Христовым. Потому что вокруг каждый живет, как хочет, и великий соблазн приходит к верующим. Может быть то, что я храню, то, чему храню верность, – не имеет никакого смысла? Заметьте, как часто протестанты и старообрядцы ссылаются на то, что у них есть благочестивые люди. Ну и что? А что в Китае, Японии, среди пигмеев Африки благочестивых людей нет? Везде есть. И среди арабов, и среди австралийских аборигенов. И в Шумере они были, и в Египте. Сам факт существования благочестивых людей ещё ни о чём не говорит. Ведь Христос сделал для человечества нечто большее. Благочестивые люди были и до Христа. Но только Христос сделал людей святыми, соединив их с Богом. И пусть мы сами этой святости не достигаем, но до тех пор, пока мы храним верность Церкви, эта способность к святости будет сохранена. И мы умрём, будучи принятыми в царские чертоги за то, что, среди бушующего моря, сохранили верность одному единственному Кораблю, одному Кормчему. Вот в каком плане история Михи поучительна для нас.

Гражданская война

Дальше, как и было сказано выше, начинается страшная трагедия – гражданская война. В Библии она описана очень натуралистично, не для слабонервных. Важно понимать продолжительность, протяженность эпохи Судей. В книге по библейскому Богословию современная критика очерчивает эпоху Судей продолжительностью в сто пятьдесят лет. Святоотеческая традиция говорит о четырёхсот пятидесяти годах. В Деяниях святых апостолов апостол Павел говорит, что эпохи Судей продолжалась четыреста пятьдесят лет, причем называется конкретная дата. Как видите, разница большая – в триста лет. Какого взгляда придерживаться, к чему прислушиваться? Наука говорит про сто пятьдесят лет потому, что сохранившиеся египетские надписи не состыкуются с данными Библии. Наука идет по пути следования египетским записям. Нам, разумеется, важнее Предание и церковное свидетельство апостола Павла. В любом случае, какого бы взгляда вы не придерживались, вы должны понимать, что это вопрос дискутируемый. К единому мнению наша библейская экзегетика пока не пришла. Всё ведь зависит от того, что для современного библеиста является более значимым: данные науки или данные священного Предания?

Когда мы читаем в Библии о эпохе Судей, мы постоянно слышим, идущие рефреном, слова: «В те дни, не было царя у Израиля, и каждый делал то, что казалось ему справедливым». Ситуация была амбивалентной, то есть двойственной. С одной стороны, люди были свободны. Плати церковную десятину, никаких других налогов не было. На людей не было возложено никаких обязанностей, общественная жизнь регулировалась сама. Люди никем не управлялись, никому не подчинялись, жили как хотели. Чего же лучше? Современным демократам, кстати, нужно всегда помнить о том, чем в конце концов заканчивается жизнь общества, если она регулируется только внутренними общественными институтами. Такая вольница всегда заканчивается одним – гражданской войной потому, что каждый делает то, что ему кажется справедливым. А понимание справедливости у людей бывает очень различным! Без помощи третьей стороны люди никогда не договорятся. Почему это чья-то точка зрения должна быть для меня обязательной? У меня есть своя. У нас плюрализм, мы все одинаковые граждане. Человек хочет транслировать свою точку зрения на других. Если люди против воли с ним соглашаются, получается общество анархии. Если часть людей отстаивает свою точку зрения, получается гражданская война. У Израиля эпохи Судей была альтернатива, но, как мы видим, не очень богатая. Вообще людям, предоставленные самим себе, жить крайне тяжело, ведь свобода – это великая ответственность, бремя. Чтобы стоять в свободе надо любить ближнего, бояться Бога, а это очень трудно потому, что духовная жизнь – это ведь монастырь. Но вокруг нет монастырских стен, нет обетов, и ты должен всегда ходить перед Богом, не греша, а грешить-то как раз очень хочется. Поэтому жить в свободе могут только люди, любящие Бога, хотя их никто ни к чему не принуждает, не наказывает, не казнит. Простые смертные в свободе жить не могут. Когда над людьми никто не властен, они распоясываются, живут как хотят, получается нравственный беспредел. Это важно запомнить. Когда мы будем говорить об установлении царства в Израиле, мы вернёмся к данному тезису. Свобода в Боге – это, конечно, хорошо, но она полезна не всякому человеку. Если человек любит себя, свой грех, страсть, то всё заканчивается очень печально. Так, как описывается в книге Судей. Когда народ отступил от Бога, пришло наказание потому, что люди дошли до такого состояния, что стали абсолютно неспособны к покаянию. И Бог Израилю попустил царя. Согласитесь, что царь лучше, чем гражданская война. Вспомним, как это описывается в Библии.

У одного левита была наложница. Наложница у левита! Сильно! Это похоже на историю, которую рассказывал архимандрит Тихон (Шевкунов). Однажды к нему пришла женщина и сказала: «Мой папа митрополит». Итак, наложница, обидевшись, сбежала от левита в дом своего отца. Левит пришел за ней и забрал её обратно. Но перед тем, как отправиться в путь, левит вместе с отцом наложницы пировал пять дней! Вот каков был наш левит! Выбравшись всё-таки из дома отца своей наложницы, левит, проходя мимо Иерусалима, остановился на ночлег в Гиве. Никто не приютил его, не вышел предложить кров, хотя таков был закон. Представьте себе ситуацию, стоит священник на улице, с ним наложница, слуги, а никто их в дом не зовет. На улице оставаться нельзя, это же восток: шакалы, волки, очень холодно. Наконец, их приютил иноплеменник, человек из другого народа. Он, видимо, еще немного помнил традиции востока. Дальше все мы знаем, что произошло. «На рассвете женщина вернулась к дому, где был ее господин, упала у двери и лежала там, пока не рассвело». Бедная женщина, пережив надругательство, пришла среди ночи и упала на порог, а левит спит себе до утра. Он обращается с ней как с вещью. Нет, это не первое тысячелетие до Рождества Христова, это современная ситуация. Это ХХI век, это современные джунгли. Какая-то клоака, тупое равнодушие ко всему. Что было дальше, мы тоже все помним. Левит взял её тело и вместо того, чтобы похоронить, оплакать, сгрузил на осла, привёз домой, расчленил и разослал по всем областям Израиля. В какую больную голову взбредет такая фантазия? До какого одичания, какой дикости дошел народ! Представляете себе, разослал куски человеческого тела по всему Израилю. Что было на ее теле, из-за чего все люди пришли в ужас, я представить себе не могу – фантазии не хватает. Сказать можно одно: её останки свидетельствовали о страшном насилии, которое претерпела эта женщина. Израильский народ настолько возмутился содеянным, что выступил против жителей Гивы.

Почему народ так одичал? Четыреста лет прошло, сто или пятьдесят – не важно. Ведь это Содом, самый натуральный Содом. Как люди дошли до такого беспредела, такой испорченности? Первая причина в том, что иудеи смешались с другими народами, научились их злым обычаям. Вторая причина в том, что зло всегда удобнее усваивается человеком, зло притягательнее. Кажется, что оно сильнее действует, чем добро. На самом деле главный изъян современного либерализма состоит в том, что либерализм не признает реальной силы зла. Он считает, что зло слабое, а добро сильное. Перестаньте давить на человека, и он сам по себе станет добрым, просто покажите ему добрый пример. Порой и в Церкви также говорят. Мол, покажите добро, покажите, как обаятельна личность Христа, и любой человек сразу станет добрым. На самом деле добро, конечно, имеет свою притягательность, но зло гораздо притягательней, увы.

Поместите в монастырь испорченного человека. Мало вероятно, что он исправится, скорее монахи отобьются от рук: каждый начнет делать, что захочет. Конечно, монахи имеют навык аскетической жизни, но они не святые, а просто благочестивые люди. Как метко говорят у нас в народе: «Паршивая овца все стадо испортит». Но либерализм плох не только тем, что не признает реальной опасности зла. А тем, что в конце концов говорит: нет никакого зла, есть только добро. Просто всё, что есть в мире – разные стороны добра. Закономерно, что эту свою «проповедь» либерализм ведёт крайне агрессивно. Когда мы перестаем с либерализмом бороться, когда мы перестаем его обличать, когда мы начинаем с ним молчаливо соглашаться, – проходит год, два, три… и мы сами начинаем думать точно так же. Ну, и что, что Содом? Во всем можно найти что-то доброе. Почему же не найти доброе и в Содоме? Люди живут вместе, любят друг друга, заботятся друг о друге, разве это плохо? Союз гомосексуалистов – это ведь тоже союз, они хранят друг другу верность, воспитывают детей. Во всём мире венчают содомские браки, кроме упертых католиков, православные и мусульман. Хотя, американские католики уже во всю венчают гомосексуальные браки. Правда, их за это ругают. Но только ругают, никого не отлучая. Рано или поздно легализация Содома придёт и к нам. Либерализм перестаёт называть зло злом, а значит перестаёт с ним бороться. Нас приучают жить в толерантном мире, где никого нельзя обличить и назвать вещи своими именами. Это надо всегда помнить, перечитывая книгу Судей. Книгу, которая показывает нам, что может случиться и с нашим обществом. Важно понимать, что государство и культура тоже временные ценности, в Царстве Божьем их не будет. Но, если не будет государства, мир, в котором живут отнюдь не святые люди, превратится в ад. Плохо ли государство, хорошо ли оно – государство препятствует воцарению ада. Нужно понимать, что государство никогда не будет абсолютно хорошим потому, что во многом и государство лежит во зле, как и весь мир. Государство никогда не будет не то что идеальным, но попросту хорошим. Но любая власть всё равно лучше, чем анархия. Что сейчас происходит в мире? Мир заразился бациллой демократии, человечество постепенно вырождается, бацилла его разрушает. Мир не знают, что противопоставить этой бацилле, ведь сказать слово «грех» – сказать слово против демократии. Перевес общественной жизни в сторону самочиния, произвола (с нарушением государственных институтов) приводит к тому, что на наших глазах весь мир превращается в Содом. А государство вместо того, чтобы заботиться о правдe, начинает обслуживать общественные интересы. Захотелось обществу или какой-то части общества что-то сделать -пожалуйста, сделаем. Не по правде, не по суду. Государство потеряло опору в Боге и стало думать, что оно нужно не иначе, как для обслуживания общественных интересов. Кошмар и бардак творятся в мире только потому, что люди потеряли Бога и с каждым днём теряют его все больше и больше.

Чем же закончилась гражданской война израильтян и вениамитян? Война продолжалась всего несколько дней. Где там воевать-то в Израиле? Это же не просторы матушки России. На самом деле я бы даже это войной не назвал, это бойня. За три дня погибло девяносто пять тысяч человек. Конечно, для России это не цифра, но всё равно ощутимо. Для сравнения на Куликовском поле погибло около пятидесяти тысяч человек. Так ведь Россия потом несколько лет не могла в себя прийти. Даже день специальный установила в память об этом. Для Израиля девяносто пять тысяч – это очень много. Самое поразительное, что собралось такое великое множество народа. Впервые весь израильский народ поднялся против колена Вениаминова. Собралось четыреста тысяч человек, вениамитян было всего двадцать шесть тысяч. Представьте себе, четыреста тысяч человек не могли разбить двадцати шести тысяч. Только на третий раз после великого плача, рыдания, поста, который был наложен на все войско, удалось, наконец, разбить колено Вениаминово. Почему? Своих сил было недостаточно. Израильтяне собрались искоренить зло, победить его, но кто они были сами? Они были возмущены поступком жителей Гивы Вениаминовой, но сами-то были прелюбодеями. Содомские помыслы, конечно, не восходили им на ум. Но если человек прелюбодей, то какая ему по большому счёту разница, что где-то рядом кто-то содомит? Если человек вор, то почему он думает, что Бог поможет ему истребить человека, который не только вор, но еще и грабитель, убийца. Не было Бога с израильтянами, с ними была сила бесовская. Одного благородного возмущения недостаточно для того, чтобы восторжествовала правда Божья. Чтобы быть орудием правды Божьей надо быть праведным человеком. Пока иудеи не смирились, искренне не воззвали к Богу, они ничего не могли сделать, хотя сила у них вроде бы была. Это важнейший урок всем возмущающимся людям: если мы хотим искоренить зло, давайте посмотрим сначала на себя.

Грех есть грех. Это качественная характеристика, а не количественная. Если я возмущен каким-нибудь маньяком страшным, убившим шестьдесят человек, а сам засматриваюсь на чужих женщин – со мной Бога нет. Я такой же неправедный человек, как и тот маньяк. Да, до таких степеней, как он, я не дошел, ну и что? Если мы будем рассуждать о степени греха, мы встанем на позицию того самого фарисея из Евангелия. И будем говорить примерно так: «Господи я благодарю тебя, что я не маньяк, которого пожизненно посадили». Если мы не праведны и не святы, то никакого толка в нашем благородном возмущении нет. Это бессмысленно возмущение. Любой человек может так возмутиться. Но стоит честно посмотреть в свое сердце, и мы сразу почувствуем, как возмущение проходит. Давайте лучше направим этот гнев на самих себя. Как сказал Чацкий: «А судьи кто?».

Установление Царства в Израиле

Откроем Книгу Царств. Первый эпизод, который нам надо разобрать – маленький эпизодик по поводу первосвященника Илии. Все про него читали и знают абсолютно точно, что он был слабохарактерным, слишком снисходительным к своим детям. Воображение рисует нам такого доброго дедушку. На самом деле, всё не так просто с этим добрым дедушкой, ведь он прежде всего грешник. Грех его не в том, что он был снисходительным, Священное Писание открывает нам почему он был таким. Никто не помнит? Не обратили внимания? Пришёл к нему некий пророк, человек Божий. Сказал ему: «Так говорит Господь, не открылся ли я дому отца твоего, когда были они еще в Египте, в доме фараона, не избрал ли его из всех колен Израилевых себе во священника, чтобы он восходил к жертвеннику моему, чтобы носил ефод передо мною. И не дал ли я дому отца твоего от всех огнем сожигаемых жертв. Отчего же вы попираете ногами жертвы мои и хлебные приношения мои, которые заповедал я для жилища моего? И для чего ты предпочитаешь мне сыновей своих, утучняя себя начатками всех приношений народа моего Израиля?». То есть сыновья Илии были беззаконниками, но они беззаконничали не даром, от всего своего улова, прибытка они делились с отцом. И он, утучняя себя этими взятками, которые давали ему дети, не обличал их потому, что сам имел с этого доход, так сказать, куш. Это материальное, экономическое объяснение снисходительности отца к детям. То, что он почитал сыновей своих больше, чем Бога, то есть они были ему дороже, чем Бог – для всякого человека явление недопустимое.

Об этом сказано во Второзаконии: “Возлюби Господа Бога всем сердцем твоим”. Илия ведь не просто человек, он прежде всего священник и должен быть образцом исполнения всех заповедей. Первосвященник, напомню, входит во Святая Святых. Илия знал, что сделал Авраам. Илия потомок Авраама, он читал книгу Второзаконие. Читал ее каждый раз при доме Господнем. Он чтит все это и должен быть объят пламенем любви Божией. Ничего подобного! Первосвященник, судья Израиля, оплот правды – сам неправеден… Какую правду он может нести людям? Собственно, он был последним судьей Израиля. И то, до какого состояния дошло даже судейство того времени, говорит о том, какого уровня был народ. Грешили даже священники. Священники той поры могли утащить с собою любую женщину, которую видели возле храма, и никто им не сопротивлялся. Представьте, до какого нравственного разложения дошел народ, если люди, которые должны быть образцом нравственности и свидетелями этой нравственности, сами дошли до скотского, омерзительного, противоестественного существования! Вот с чего начинается установление царства в Израиле. Люди иногда говорят: «Царство – это богоустановленное учреждение, народ попросил Бога о даровании царства». Но это был не тот случай, когда Бог сказал людям: «Делайте». Перед нами случай, когда люди сами сказали: «Господи, дай!». В воспоминаниях Николая Александровича Мотовилова рассказывается один случай. Он влюбился в одну барышню, некую Языкову, замечательную девушку, будущую супругу Алексея Степановича Хомякова. Еще будучи знакомым с Серафимом Саровским, он пришёл к святому и попросил: «Ваше преподобие, помолитесь, чтобы Бог назначил эту девушку мне в жёны». Серафим Саровский ответил: «Странно как-то вы, батюшка, говорите. Если бы вы сказали «благословите» – это одно. Но вы говорите, что сами выбор уже совершили, а теперь хотите, чтобы Бог ваш выбор одобрил. Просите, чтобы Бог обязательно подчинился вашей воле, исполнил так, как вы хотите. Нет, так дело не пойдет». Логика Мотовилова свойственна всем людям. Зачастую, мы хотим, чтобы наше желание совпадало с волей Божьей. Но не в том смысле, чтобы мы творили волю Божью, а в том, чтобы все наши желания немедленно выполнял Господь. То же самое произошло и с Царством в Израиле. Израильтяне пытались свои собственные чаяния выдать за благословение Божие и сказать, что это Бог так решил, не мы.

Когда мы обращаемся к истории установления царства, монархии, важно изучить истоки установления власти. Началом была воля народа или Господа Бога? Израильтяне сказали: «Поставь нам царя как у прочих народов». Сама формулировка просьбы антибожественна. Эта просьба и против Бога, и против завета. Если вы читали книги Пятикнижия, вы должны помнить, что там, особенно в книге Левит, лейтмотивом постоянно звучит напутствие Бога: «Не будьте, как прочие народы, будьте другими. Вы иные, вы должны быть иноками». Но иудеи своей просьбой, как бы бросают вызов Богу: «Не хотим быть другими! Хотим быть такими, как все!». Господь говорит: «Будьте святы, как я свят!» Израильтяне отвечают: «Не хотим! Хотим быть грешниками, как все!» Вызов этот есть богопротивление потому, что царь снимает с народа ответственность. Народ уже не обязан ходить перед Господом, достаточно ходить перед царем. Люди отдают царю бремя своей свободы, пусть царь отчитывается. В том, что мы плохо живем виноваты не мы, это не наши грехи привлекли на нас гнев Божий. Во всём виновен ты – царь! Это твоё мерзкое правление привело нас к финансовому кризису или политической катастрофе. Мы ни при чем! У Владимира Высоцкого есть замечательная песня – «Крапленая колода». В этой песне говорится про тусовки, дуэли, пьянки, игры дворянства, а в припеве рефреном звучит: «А в это время Бонапарт переходил границу». Мы не виноваты в том, что пришёл Бонапарт или Мамай. Виновата политическая недальнозоркость наших руководителей. Это князья проглядели Батыя в степях, мы тут совершенно ни при чем. Почему наш народ постоянно ругает своих начальников? А кто же ещё виноват в наших бедах? Мы освободили свою совесть от ответственности, которую возложила на нас наша собственная свобода, вот и управляйте нами так, чтоб нам жилось комфортно и хорошо, чтоб все у нас было. А если вы этого не делаете, значит, вы – плохие цари.

В церковной среде по поводу личности Николая II часто звучат мысли, что, это, мол, он довел страну до революции. Такие мысли высказывают христиане, даже священники. Оказывается, во всём был виноват Император. А подданные, посещающие спиритические сеансы вместо храма, были, конечно, ни в чём не виноваты, подумаешь, читали оккультную литературу, Блаватскую, например. Лицемерно молились Богу, недостойно причащались, целые дни проводили на балах, не исполняли приказы, но во всём виноват царь и только он. На самом деле, с царем жить легко. С Богом тяжело, ведь Он святой и требует, чтобы все пред Ним ходили святые.

Итак, что мы читаем дальше? Бог говорит пророку Самуилу: «Послушайся народа твоего во всем, что они говорят тебе». Эти слова обычно понимают в том смысле, что Бог одобрил выбор народа. Но почему Бог его одобрил? Для израильского народа осталось всего два пути. Либо Бог даёт народу царя, либо… огонь с неба. Ничего другого на тот момент израильский народ был уже не способен вместить. И Господь сказал пророку: «Дай им царя, больше уже нечего ожидать от этого народа. Ибо не тебя они отвергли, а отвергли Меня, чтоб Я царствовал над ними». Израиль отверг теократию, то есть власть над народом, принадлежащую Богу. Некоторые исследователи девятнадцатого века ошибочно утверждали, что израильским народом правила церковь. Это не так. Перечитайте книгу Судей. В ней вы увидите, действующих открыто и смело, церковнослужителей, но церковного иерарха, который брал на себя бразды правления народом, не найдёте. То, что было в Израиле, действительно теократия, действительно власть Божия. Иудеи жили как у Христа за пазухой в прямом смысле этого слова. Правда, Христос тогда ещё не вочеловечился. Израиль, не знал никаких нужд, Бог народ защищал, пока иудеи были с Богом. Как только израильский народ отступал от Бога, на него обрушивалась Божья кара.

Пророк Осия в тринадцатой главе с 9 по 11 стих говорит так: «Погубил ты себя Израиль, ибо только во Мне опора твоя. Где царь твой? Теперь пусть он спасет тебя во всех городах твоих. Я дал тебе царя во гневе своем, и отнял в негодовании Моем». Бог дал Израилю царя во гневе. Рассердившись, устав нянчиться с народом, Бог дал ему правителя. Человек захотел подчиняться царю земному вместо того, чтобы подчиняться Царю небесному. Человек стал возлагать упование только на силу земного, унизив этим Бога. Человек отказался от того, чтобы Бог защищал народ. Человек захотел, чтобы у его народа всё было, как у других народов. Поэтому нельзя говорить, что эпоха царств, о которой мы читаем в книгах Ветхого Завета, это эпоха богоданных государственных институтов. Бог попустил, чтобы люди жили под царями потому, что ходить пред Богом он уже не мог. Человеку нужен был внешний бич в виде царя.